Позитивом в работе Минской группы я считаю организацию мирного переговорного процесса, отработку многих вопросов военно-технического характера, которые ускорят освобождение наших территорий после подписания мирного договора, достижение прекращения огня 12 мая 1994 года и его стабильность вплоть до настоящего времени. Это стало возможным ценой огромных усилий и жертв и создало условия для развития нашего государства.
Я хорошо помню, как -в ходе переговоров на азербайджанскую делегацию оказывалось постоянное давление признать сепаратистов Нагорного Карабаха равноправной стороной в конфликте в расчете на то, чтобы узаконить независимость Нагорного Карабаха. Наиболее драматичной в этом плане была встреча в Париже в сентябре 1993 года. Меня пытались заставить парафировать документ, дававший такое право сепаратистам Нагорного Карабаха.
Делегации всех девяти стран Минской группы, в том числе США и Турции, с утра и до вечера давили на главу азербайджанской делегации, а также по отдельности на других членов нашей делегации, требуя подписать документ и заверяя, что после этого состоится Минская конференция, которая определит окончательный статус Нагорного Карабаха, и армянские войска будут выведены с азербайджанских территорий. Эта встреча проводилась с 23 по 28 сентября 1993 года. Впереди нас ждали еще оккупация Губадлинского и Зангиланского районов. Все захваченные территории вместе на языке профессиональных военных назывались "пояс безопасности" вокруг Нагорного Карабаха. С моей точки зрения, это было восстановление российского военного присутствия де-факто на части азербайджанской территории.
Азербайджан в процессе переговоров занимал совершенно справедливую позицию, требуя вывода армянских вооруженных формирований со всех своих оккупированных территорий. Однако нам постоянно твердили, что без определения хотя бы общих принципов статуса Нагорного Карабаха армяне никогда не выведут свои войска, так как они не верят, что после этого вывода мы предоставим им какой-либо статус.
Чтобы снять и этот предлог, мы пошли на секретные, прямые и неофициальные переговоры на уровне специальных представителей президентов Азербайджана и Армении. Нами были полностью определены параметры и общие принципы статуса, хотя мы и не смогли договориться по нескольким основополагающим моментам.
С нашей стороны были предложены принципы, определяющие высокий уровень полного самоуправления НК при наличии вертикальных его связей с Азербайджаном, без собственной карабахской армии и права на внешнюю политику.
С их стороны содержалось требование иметь армию под названием "национальная гвардия", независимую экономику, собственную "национальную" валюту и ряд других неприемлемых предложений, которые являлись откровенной претензией на независимость Нагорного Карабаха.
Переговоры велись на английском языке, так как мой партнер по переговорам Ж.Либаридьян является гражданином США. Я надеялся, что этот факт может дать дополнительный шанс для достижения соглашения. Однако все время я замечал, что предложения моего партнера исходят из МИД России и он, несмотря на дружелюбность и доброжелательность его характера, не может самостоятельно выйти за пределы полученных инструкций.
Из его уст я не раз слышал то, что говорили накануне В.Казимиров и другие более высокие чины российского внешнеполитического ведомства. Например, вначале Либаридьян хотел, чтобы наши переговоры велись абсолютно конфиденциально. Он считал, что представители армян Нагорного Карабаха могут принять участие в переговорах лишь после того, как мы добьемся полного взаимопонимания по основополагающим принципам. Впрочем, это была официальная позиция и Армении, и карабахских армян, которых, конечно же, Ж.Либаридьян полностью информировал о всех деталях наших разговоров. Однако министр иностранных дел России Е.Примаков, прибыв в мае 1996 года в Баку, заявил, что настало время начать прямые переговоры с Нагорным Карабахом, с чем мы не согласились. Но на следующей же встрече с Либаридьяном В.Казимиров изменил свою позицию на 180 градусов и слово в слово сказал то же, что заявил Е.Примаков.
Я мог бы привести и другие примеры полной гармонии между МИД России и армянами. Несколько раз в Москве, когда шел на встречу с В.Казимировым, я после выхода из его кабинета замечал прячущегося за колонной Аркадия Гукасяна, регулярно получавшего инструкции от своего наставника, как дипломатично увиливать от выполнения резолюций Совета Безопасности ООН и как выстраивать оборону против справедливых доводов азербайджанской делегации.
Однажды перед заседанием Минской группы в Москве в январе 1994 года В.Казимиров уже в зале заседаний открыто наставлял армян Нагорного Карабаха. Чтобы привлечь к этому внимание всех членов Минской группы, я громко крикнул ему: "Владимир Николаевич, а теперь проинструктируйте и азербайджанскую делегацию!". Раздался смех. Мой юмор был оценен, так как присутствующие прекрасно знали о пристрастном отношении посла Казимирова и его опеке армян.