Наш президент в этой сложной обстановке сумел выработать тактику и стратегию, обеспечившие победу, которой никто не ожидал. Пользуясь своим правом вето, он наложил его на весь основной итоговый документ ОБСЕ, бросив открытый вызов всей достопочтенной организации и тем, кто там был представлен "от Ванкувера до Владивостока" (это излюбленное клише в последнее время очень модно в обиходе международных организаций и в речах некоторых глав государств). Более того, по его инструкции Араз Азимов в рабочих группах заблокировал и другие документы ОБСЕ по концепции безопасности в Европе, ограничению обычных видов вооружений и т.д. По сути дела это был открытый бунт, грозивший срывом всей работы саммита и нанесением серьезного удара по имиджу ОБСЕ.
Вновь началась лихорадочная деятельность. Все главы государств, руководство ОБСЕ выстроились в очередь для встречи с Гейдаром Алиевым, пытаясь уговорить его отменить свое решение.
Когда эти усилия не увенчались успехом, было принято решение применить "тяжелую артиллерию". Вице-президент США Альберт Гор пришел на встречу с Гейдаром Алиевым в сопровождении всей американской делегации. В жесткой форме он изложил свое несогласие с нашей позицией, считая недопустимым в такой форме бросать вызов всем главам государств, всему ОБСЕ, предупреждая, что это может иметь тяжелые последствия для Азербайджана, и потребовал снять "скобки", то есть вето с основного документа.
С каменным лицом выслушав Гора, Гейдар Алиев так же жестко отказался снять вето и выразил возмущение по поводу игнорирования законных требований Азербайджана. В то же время он перечислил все то, что было сделано со стороны Азербайджана для американских интересов в регионе, и жестко раскритиковал позицию США, особо припомнив дискриминационную 907-ю поправку Акта о поддержке свободы, которую администрация США не способна отменить. Беседа носила крайне драматический характер. Мне приходилось вмешиваться в беседу с молчаливого согласия Гейдара Алиева и приводить дополнительные аргументы в поддержку позиции Азербайджана.
Растерянный Гор в конце концов сдался и спросил: "А что же делать? Мы же не можем отменить право Армении на вето, чтобы включить в документ то, чего вы хотите".
Последовал неумолимый ответ Гейдара Алиева: "Азербайджан тоже имеет право на вето, и я намерен полностью воспользоваться им, чего бы это ни стоило". Весть об этой встрече облетела весь саммит, все были в шоке, не зная, что делать дальше.
А дальше последовал долгожданный компромисс со стороны ОБСЕ. Подчиняясь воле президента Азербайджана, без согласия на то Армении три принципа, выработанные на встрече Минской группы в Хельсинки, были доработаны совместно с нами и внесены на рассмотрение глав государств.
Армения поначалу была абсолютно спокойна. Тер-Петросян наложил вето на параграф, содержащий эти пункты, и был уверен, что они в любом случае не пройдут. Если же Гейдар Алиев в ответ наложит вето на весь документ, то ответственность за провал саммита целиком и полностью ляжет на Азербайджан.
Однако внесение этих принципов в повестку дня от имени действующего председателя ОБСЕ поставило Армению в тяжелое положение. Саммит публично потребовал от Тер-Петросяна снять вето. Когда он отказался, последовал отказ Гейдара Алиева снять свое вето со всего документа. После этого было принято решение включить в документы ОБСЕ эти три принципа от имени 53 стран ОБСЕ, исключив Армению. До последней секунды работы саммита Гейдар Алиев не отменял вето, невзирая ни на какие заверения и уговоры. Он сделал это лишь после того, когда все страны проголосовали за них и саммит утвердил их.
Инициативу поддержать такой необычный для работы ОБСЕ шаг взяла на себя делегация США. Ее поддержали делегации России, Европейского союза, Великобритании, после этого проголосовали все другие участники. Армянская делегация, на глазах у которой развернулись все эти события с молниеносной быстротой, была в абсолютном шоке.
Дорогой читатель, я не могу описать в одной статье всех деталей того, что пришлось пережить во время Лиссабонского саммита с 30 ноября по 3 декабря 1996 года. Будучи литератором по образованию и имея склонность к образному мышлению, я мысленно представляю произошедшее в Лиссабоне как яростную атаку попавших в окружение солдат, ведомых бесстрашным, закаленным в боях командиром, которые, презрев всю противостоящую мощь, с чувством боли и обиды за тех в Азербайджане, кто с нетерпением ждал известий из Лиссабона, ринулись на прорыв в рукопашную, так как все другие средства спасения были исчерпаны. И победили, несмотря ни на что.
Что же представляют из себя эти три принципа, о которых еще долго будут говорить? Приведу их целиком:
* территориальная целостность Республики Армения и Азербайджанской Республики;
* правовой статус Нагорного Карабаха, определенный в соглашении, основанном на самоопределении, предоставляющем Нагорному Карабаху наивысшую степень самоуправления в составе Азербайджана;