В конце радиограммы указывалось, что конкретное задание будет сообщено завтра, после получения ответной радиограммы.
Партизанам-десантникам хорошо была известна мудрая дальновидность начальника штаба партизанского движения Тимофея Амвросиевича Строкача. Он никогда не издавал приказов, оторванных от конкретных обстоятельств и условий, в которых находилось то или иное партизанское соединение. Глубоко изучив боевые операции, намеченные по инициативе командования отрядов, бригад и соединений, он выбирал самое главное и только тогда разрабатывал очередное задание, требуя безусловного его выполнения. Бывали и такие случаи, когда задания диктовались стратегическими планами штаба фронта, армии. Но во всех этих случаях деятельность партизан в тылу противника искусно и умело координировалась. Не удивительно поэтому, что Тимофей Амвросиевич и на этот раз потребовал прислать ему план боевых операций. Русин принялся за изучение обстановки, в которой приходилось действовать соединению. Самым больным местом сейчас он считал концентрацию фашистских войск в населенных пунктах Чинадиево и Ряпидь.
— Передайте радиограмму: «Соединение уходит для уничтожения группировки войск противника в районах Чинадиева и Ряпиди», — сообщил он радистке.
Не успела уйти радистка, как он уже беседовал с начальником штаба. Стендер словно чувствовал, почему так срочно вызвал его командир. Он был неплохим стратегом.
— Что, начнем с Чинадиева и Ряпиди? — спросил он с улыбкой.
— Вот по этому вопросу я и вызвал вас, Иван Петрович, — ответил командир.
Стендер был гораздо старше своего юного тогда командира, и Русин всегда называл его по имени и отчеству.
— Вам придется двинуться на Ряпидь, Иван Петрович, — сказал Русин и стал подробнее разъяснять задание.
Стендер хорошо понимал всю ответственность и сложность боевой операции. Он знал, что у Ряпиди полно фашистских войск. Для выполнения задания были подготовлены отряды Мишко, Печкана, Зозули и Керечуна. С наступлением темноты партизаны двинулись в поход.
Село Ряпидь находилось километрах в девяти от места расположения партизанского соединения, среди гор, поросших лесом и кустарниками. Аккуратные, в несколько рядов, домики с хозяйственными пристройками среди роскошных деревьев и виноградников скорее напоминали не село, а дачный поселок. Рядом с северной стороны протекала быстрая и бурная река Латорица.
Никогда еще жители не видели в своем селе такого большого скопления войск. Только за последние два дня в Ряпидь прибыло около трех тысяч солдат. Приходили они небольшими группами — по пятьдесят, сто человек.
— Видать, бегут от красных, — поговаривали старики, наблюдая за колоннами оборванных, небритых и грязных вояк.
Почему они скопляются в Ряпиди, никто вначале не знал. Почти каждый дом был до отказа набит постояльцами. Дело дошло до того, что фашисты бесцеремонно выгоняли хозяев на двор, а сами занимали их дома. Они по целым дням пьянствовали, грабили население. Только в крайние домики, примыкающие к лесу, вояки боялись наведываться. Они уже хорошо знали, что такое партизаны.
Когда за селом начали рыть траншеи, народ заволновался. Всем стало ясно, что венгерско-фашистские войска готовятся к сопротивлению.
Поздно вечером партизаны подошли к Ряпиди. Холодный осенний ветерок подул с гор, пахнуло осенними заморозками. Шумела неугомонная Латорица, звеня на перекатах камнями. То в одном, то в другом конце села слышались пьяные выкрики солдат.
Стендер и командир отряда Мишко сошли с невысокой горы и направились в село. Партизан они оставили в обороне, на опушке леса.
— Иван Петрович, куда же вы? — взволнованно окликнул адъютант, догнав Стендера у домиков. — Я тоже с вами!
— Давай, — ухмыльнулся Стендер.
Впереди вырисовывались силуэты сельских домиков, раскинувшихся на большой, просторной поляне. Партизаны подошли к одному из них, заглянули в окошко. В комнате было темно, она казалась пустой.
Мишко нажал плечом на входную дверь, и обе половинки ее раскрылись. В коридоре тоже было тихо. Подкрались к двери в комнату — за ней слышался женский смех и неясный мужской разговор. Партизаны приготовили оружие к бою и внезапно открыли дверь. Навстречу им пахнуло душным теплом и винным перегаром, смешанным с запахом духов. Справа на кровати лежала обнаженная женщина, у стола сидели двое венгерских солдат.
Увидев вооруженных людей с красными ленточками на головных уборах, женщина вскочила, закрывшись руками, и попыталась крикнуть, но партизаны пригрозили ей, и она не проронила ни звука. Солдаты о чем-то пьяно спорили и не сразу заметили вошедших. Но вот один из них, рыжеусый и худощавый, наклонился в угол, хватая карабин. Стендер подскочил к нему и ударил рукояткой автомата. Тот выпустил из рук карабин и свалился на пол. Второй солдат не сопротивлялся и продолжал сидеть, подняв руки вверх.
— Ни шагу! — приказал Мишко женщине, которая набросив платье, направилась к двери.
Прошел еще миг, и солдат, которого сбил с ног Стендер, зашевелился.
— Отошел, — сказал Стендер. — Ну-ка, поднимайся, вояка! — Тот медленно встал.
