Парни спрятались за домом. Человек на противоположной стороне улицы, вытянув голову, следил за ними, и когда они скрылись, быстро пошел к центру города.
— Дэрма! Ей богу, Дэрма!
Партизаны посоветовались и решили, что будет более безопасным уйти на квартиру к Шурляку.
Когда старинные часы пробили четыре, взяли банку с клеем, листовки и отправились в город. На стенах, заборах, дверях и даже на тумбе театральных объявлений в центре города расклеили листовки. Вот уже осталось только две.
— Давай хоть одну приклеим на парадную дверь гестапо, — предложил Гошек.
Прячась в темные места, парни пробрались к дому гестапо. Охраны не было — видимо, она находилась внутри помещения. Партизаны начали наблюдать. Молча прошли по улице патрули. И вдруг из дома гестапо вышел человек. Партизаны узнали Дэрму.
— Вот так сюрприз, — чуть не вскрикнул Гошек.
— Надо его схватить, — предложил Ястребан.
Парни стряхнули снег и быстро через дворы бросились на параллельную улицу, а оттуда к дому Ястребана.
Сапожник Дэрма шагал по направлению своего дома.
Теперь не было никаких сомнений, что он следил за партизанами.
Ястребан и Гошек устроились под крылечком дома и стали ожидать, когда сапожник будет идти мимо.
Чутко прислушиваясь, Дэрма поравнялся с домом Ястребана. Партизаны мгновенно набросились на предателя, скрутили ему руки.
— Малейшее сопротивление — и ты убит, — сказал Ястребан, и дуло пистолета впилось в лоб Дэрме.
Дэрма оцепенел от страха. Сильные руки Гошека втиснули ему в рот носовой платок и сдавили горло.
Ищейка гестапо перестала сопротивляться и дрожа, как в лихорадке, поплелась к дому Франца Ястребана.
— Что ж теперь будем делать с этой падлюкой? — спросил Ястребан.
— Пока что — в погреб.
Так и сделали.
Спать не хотелось, и парни молча ожидали рассвета. В соседней комнате похрапывал Ярослав. Вдруг послышался условный стук.
— Кто-то из наших, — прошептал Гошек. — А вдруг гестаповцы? — Приготовили пистолеты.
Снова тот же условный стук.
— Иди открывай, — сказал спокойнее Гошек.
— Кто там? — заметно волнуясь, спросил Ястребан.
— Свои, свои, — раздался веселый голос Юзефа Шурляка, — открывай.
Ястребан крепко схватил в объятия друга.
— О, да ты, Юзеф, не один, — воскликнул он, увидев человека с поднятым воротником пальто.
— Ты что, не узнал?
Гошек и Ястребан радостно бросились навстречу комиссару.
— Осторожнее, мальчики, у меня в чемодане деликатные подарочки, — улыбаясь проговорил комиссар. — Ну, как у вас идут дела? Докладывай, Гошек, подробнее.
Гошек опустил голову, а Ястребан растерянно шморгнул носом.
Комиссар насторожился.
— С проклятым Дэрмой у нас получилось нехорошо, — волнуясь, начал Гошек. — Мы думали его убрать, но вы запретили. А сегодня его сам черт в наши руки сунул, вот мы его и…
— Убили?
— Да нет, сидит в погребе.
Гошек подробно рассказал всю историю с Дэрмой. Комиссар внимательно слушал доклад партизан, а когда они закончили, сказал:
— Жалко. У нас был план другого характера. Но если уж так произошло, мы с ним поговорим сегодня. Пойдемте в погреб.
В углу погреба лежал грязный и, казалось, жалкий человек.
Когда луч электрических фонариков скрестился на его лице, партизаны увидели перекошенное от испуга лицо предателя.
— Ну, рассказывай, как ты служил гестапо? — спросил комиссар.
— Простите меня, смилуйтесь, — просил пискливым тоном Дэрма.
— Да ты вначале рассказывай, а потом видно будет.
Деваться предателю было некуда, и он рассказал обо всем. По национальности — немец, завербован фашистским гестапо задолго до войны. Передавал хозяевам разные шпионские сведения. Когда Остраву захватили гитлеровцы, ему предложили работать в своей сапожной мастерской и выполнять задания гестапо. Эмилия Геника выследил он.
— А чего ты позапрошлой ночью шлялся возле дома Франца Ястребана? — спросил Гошек.
— Людман поручил проследить, не выходите ли вы по ночам из дому. Я сообщил ему, что вы ходили к врачу Конде. Людман проверил и убедился, что это правда. Потом он поручил мне продолжать слежку. Перед тем, как вы меня схватили, я был в гестапо и оставил донесение о том, что вы снова были у врача, вернулись к Ястребану и больше не выходили из его дома.
— А кто заходил днем к Ярославу?
— Это Фредерик Кочет — фельдшер городской больницы. Он ходил по поручению Людмана. Я чистосердечно рассказываю вам, господа партизаны, обо всем. Вот еще скажу: два дня тому назад к дому Шурляка подъезжала автомашина военной комендатуры и в эту машину село три оборванных человека. Потом машина уехала.
— Людману об этом донесли? — спросил Стой.
— Я не успел.
— Кто поручил вам следить за домом Шурляка?
— Никто.
— Так вы делали это по своей инициативе.
— Я выследил, что Франц Ястребан иногда заходил в дом Юзефа Шурляка, и решил установить его связи.
— Чтобы потом донести в гестапо?
Когда допрос был закончен, комиссар поднялся и вышел из погреба.
— Действуйте побыстрее, — сказал партизанам. — Подумайте, куда выбросить труп. Сегодня же переходите на нелегальное положение. Послезавтра отправитесь в отряд. Ярослава забирайте с собой.
