В прошлом, подумал Дуглас, Найджел говорил такое, совершенно не отдавая себе отчета, до чего оно порочит говорящего, а теперь произносил это в таком тоне, будто просто озвучивал печальную истину. Вероятно, при таком вот исповедальном настрое из него можно было бы вытащить и другие откровения. С тех пор как по суматошным следам референдума премьер-министром стала Тереза Мэй, они виделись впервые. В то время мало кто из журналистов способен был постичь ее — мало кто вообще мог понять, как человек, так рьяно поддерживавший членство Британии в ЕС, ухитрился так гладко совершить разворот на сто восемьдесят градусов и повести страну к Брекзиту. Не выпадет ли сейчас возможность подобраться к сути этой тайны?
Дуг подался вперед.
— Ну же, Найджел, давайте, последнее одолжение. Расскажите мне, каково это. Расскажите, как это
Найджел глянул на него вопросительно.
— Как это?..
— Работать с Терезой. Какая
Услышав этот вопрос, Найджел резко переменился. Тут же облекся былой настороженностью и таинственностью.
— Тереза… очень отличается от Дэйва, — сказал он.
— Да?..
— Я бы сказал, что она — женщина… многих противоречий.
— Например?
— Ну, она очень амбициозная, но довольно осторожная. Крепка своим умом, но очень полагается на советников. Верит в сильное лидерство, но при этом следует воле народа.
— А, «воля народа». Мне интересно было, когда уже наконец всплывет этот оборот.
— Его в штаб-квартире партии слышно часто в последнее время.
Вид у Найджела вновь сделался подавленный. Дуг воспользовался возможностью и спросил:
— А боевой дух как? В общем и целом.
— Боевой дух… абсолютно тип-топ, — ответил Найджел, тяжко сглотнув. — Сейчас потрясающее время, что очевидно. Британия на перепутье, а мы — в самом эпицентре… в эпицентре водоворота, который… преображает политическую действительность того, что, со всей ясностью, очень… сейсмичность в котором… тектонические плиты нашей национальной истории смещаются… трансформационно, и быть этому свидетелем…
Он вдруг умолк. Во взгляде возникла пустота. Плечи ссутулились. С минуту или дольше он вперялся в пенную поверхность своего кофе. Наконец поднял взгляд, и слова, которые он произнес, оказались самыми прочувствованными из всех, какие Дуг слышал из его уст.
— Нам пиздец.
— Что, простите?
— Нам полный и безвозвратный пиздец. Полный хаос. Все носятся кругами, как резаные куры. Ни у кого ни малейшего понимания, чем они занимаются. Какой же нам всем пиздец.
Дуг быстро выхватил телефон и начал голосовую заметку.
— Это под запись? — уточнил он.
— Да кому какое дело? Нам пиздец, поэтому без разницы.
— В чем именно хаос? Кто носится кругами, как резаная курица?
— Во всем. Все. Никто такого не ожидал. Никто не был к этому готов. Никто не знает, что такое Брекзит. Никто не знает, как это делается. Полтора года назад они все называли это Брикзитом. Никто не знает, что означает «Брекзит».
— Я считал, что Брекзит означает Брекзит.
— Очень смешно. И что же это за Брекзит?
— Красный, белый и синий Брекзит, — процитировал Дуг и вновь пожалел Найджела — уж таким несчастным тот казался. — Но у них же должно быть навалом советников… экспертов?..
— Экспертов? — озлобленно переспросил Найджел. — Мы же больше не верим в экспертов, помните? Тут очень простая цепочка власти. Все получают указания от Терезы, а она — от «Дейли мейл». Ну и еще от парочки аналитических центров, которые настолько повернуты на свободной торговле, что их нельзя пускать…
— Эти аналитические центры… — У Дуга взыграло любопытство. — Уж не фонд ли «Империум» один из них?
— О боже, — проговорил Найджел, уронив голову на руки. — Они повсюду, эти ребята. На всех заседаниях. Заваливают нас таблицами. Какая там воля народа. Эти психи захватили власть, вот кто.
— А Кэмерон бы им противостоял лучше, как думаете?
— Кэмерон? — переспросил Найджел, и лицо ему перекосило. — Да он чмо. Первосортный, первоклассный, железобетонный козлина. Сидит в своей блядской подсобке, мемуары пишет. Вы гляньте, какой он бардак по себе оставил. Все друг другу в глотки вцепляются. На иностранцев на улицах орут. В автобусах нападают, говорят, чтоб валили откуда пришли. Любого, кто выделяется, обзывают предателями и врагами народа. Кэмерон разрушил страну, Дуг. Он разрушил страну — и удрал!
«Он и тебя разрушил, похоже», — подумал Дуг, доставая из кармана бумажный платок и протягивая его Найджелу; тот несколько секунд промокал им глаза. Руки у него тряслись.
Не понимая, правильно ли сейчас просить об одолжении, но почти не сомневаясь, что другой возможности, скорее всего, не выпадет, Дуг проговорил тихонько:
— У вас же, наверное, нет никаких бумаг на этих людей? На фонд «Империум». Ничего такого, что вы могли бы мне показать?
Лицо у Найджела не выдало почти ничего.
— Слить конфиденциальную документацию? Вы об этом меня просите?
Дуг, смутившись, отвел взгляд и тут же сменил тему:
