Чарли отложил записи и снял очки.
Бенджамин проговорил:
— Значит, вот так все и было — слово в слово?
— Слово в слово. Наверное, если коротко… я вышел из себя. Нанес телесные повреждения и получил за это по закону. Может, и еще разок такое устрою, кто знает?
Он вернул листки обратно в папку и попытался протянуть ее Бенджамину.
— Держи, короче. Это все твое. Если считаешь, что в этом есть книга, делай, что захочешь.
Бенджамин покачал головой и мягко подтолкнул папку обратно к Чарли.
— По-моему, ты ее уже написал.
— Что — это? Но это же просто… болтовня. Никакого ни ритма, ни смысла. Никакой формы, ничего.
— На это есть редактор.
— У меня нет редактора.
— Я тебе за него буду.
Суть этих слов впиталась не сразу. А когда впиталась, лицо у Чарли расцвело от благодарности. Слишком растроганный, он не смог посмотреть на Бенджамина в упор, но сказал:
— Ты ради меня готов на такое?
— Конечно.
Чарли встал и знаком попросил встать Бенджамина. Они прочувствованно замерли друг перед другом. А далее последовал маленький кризис мужества в отдельно взятом микрокосме. Чарли протянул руку, Бенджамин собрался взяться за нее, но Чарли уже подался вперед, Бенджамин в результате кисть руки не поймал и взял Чарли за запястье; другой рукой Чарли обхватил Бенджамина, и они попытались обняться, Чарли при этом все время бормотал, что Бенджамин не только его первый и старейший друг, но еще и друг лучший, лучшего друга человек себе и желать не мог бы. Они простояли вот так, обнимаясь и хлопая друг друга по спине, а потом осознали, что не вполне понимают, как это прекратить и отцепиться друг от друга, а потому проделали это очень медленно и одеревенело, а затем, чтобы выйти из положения, Бенджамин подался в кухню и сказал, что сварит кофе. Когда он выходил из комнаты, Чарли произнес ему вслед:
— А как же
Бенджамин счел эти вопросы хорошими и пока не решенными, и, вероятно, в тот миг, как раз в тот миг (как он понял погодя) стало ослепительно ясно: его кладезь творчества сух, описав свою любовь к Сисили, он изложил единственную историю, какую хотел, и больше сочинять ничего не будет. Но Чарли он сказал лишь:
— О, что-нибудь придумается. Обязательно. Как всегда.
Британия проголосовала. Вытурила Дэвида Кэмерона. Со всей ясностью заявила о своих взглядах на Евросоюз. И теперь, совершив этот эпохальный выбор, не желала более думать об этом и вернулась к повседневным заботам, оставив воплощение собственного решения в жизнь тем, кто традиционно с этими задачами справлялся, — правящему классу. В ноябре 2017 года Постановление о выходе из Европейского Союза все еще находилось на стадии рассмотрения в комиссии палаты общин. Многочисленные парламентарии-бузотеры выдвинули более четырехсот поправок и новых пунктов, и все их надлежало обсудить, по каждому проголосовать. Эти дополнения разработали преимущественно для того, чтобы не дать правительству присвоить себе слишком много безраздельной власти, но особенно сильно парламентарии-бунтари возражали против одной детали постановления — против решения премьер-министра утвердить жесткий срок (одиннадцать утра 29 марта 2019 года) выхода Британии из Европы. «Нет никакой необходимости, — говорил один из таких парламентариев, — так жестко сокращать наши возможности, когда мы еще не знаем, что произойдет, когда совершенно не исключено, что возникнет взаимовыгодная европейско-британская потребность продолжить переговоры, пока они не достигнут результата». Но некоторые представители прессы и определенные слои населения на этот довод не покупались. Они были убеждены, что у этих тори-диссидентов имелась другая, более зловещая цель: целиком саботировать итоги референдума.
Понять, как прижилась в народе эта расхожая фантазия, Гейл удавалось с трудом. Даже ее Ассоциация избирателей не осталась незатронутой: однажды в пятницу вечером в ноябре Гейл пришлось удостоить визитом председателя Ассоциации Денниса Брайерза — чтобы внушить ему спокойствие. Она застала его за кормлением свиней.
— До чего ладные создания, — проговорила Гейл, свиней не любившая.
— Красотки, верно? — отозвался Деннис, свиней обожавший чрезвычайно. — А станут еще краше, если нарезать их у вас на тарелке с грибами и омлетом.
