Прочитав это письмо, Софи легла на узкую кровать в крошечной комнате, свернулась в клубок минут на пятнадцать. С их встречи с Эдамом в Марселе прошло почти шесть лет, но с тех самых пор грёза, глупая, нежизнеспособная фантазия застряла у нее в уме, и этим утром Софи разъярилась на себя не только потому, что цеплялась за эту выдумку, но и — что еще глупее — потому что решила пойти у нее на поводу и показать ее Эдаму так откровенно, да еще и вызвать такой вот милосердный, тактичный, убийственный отклик.
Как тут писать в ответ?
Через три дня она отправила еще одно сообщение — после восьми или девяти черновиков — и пояснила, что у подруги внезапно скончалась мать, подруга летит домой в эти выходные, и Софи придется остаться и поддержать человека. Отправка этого письма — возможно, самое постыдное действие в ее жизни, но как поступить иначе, Софи не понимала. Ответ Эдама она отыскала в себе силы лишь пробежать взглядом и стремительно сбросить вниз компьютерного монитора, в конец списка электронных писем, помеченных флажком. Ну хоть сэкономила на билете в Чикаго — такие расходы она себе сейчас могла позволить с трудом.
Вот так и получилось, что в пятницу 20 апреля 2018 года она садилась в поезд до станции «Мур-стрит» в Бирмингеме, а не в самолет до чикагского аэропорта О’Хэйр. Выходные с отцом, а не выходные с Эдамом. Вечер пятницы, индийская забегаловка, четверик пива, обмен семейными новостями. Софи одолела тоска и оставила всякая надежда, она едва могла разговаривать.
Отец же, напротив, был нехарактерно общителен.
— Я выставляю этот дом на продажу, — сказал Кристофер. — Ты же не против, верно? — Софи покачала головой. — Мне всегда казалось, что он тебе все равно не очень нравился.
— Не нравился, — согласилась она. — Куда собираешься переехать?
— Ну… — Он задержал дыхание. — Это другой вопрос. Я тут встречаюсь кое с кем.
— Кое с кем?
— С женщиной. Ты же не против?
— Ты с ней съезжаешься?
— Да.
Софи это и впечатлило, и обескуражило. Даже у ее отца любовная жизнь здоровее, чем у нее.
— Быстро же ты, — сказала она.
— Не говори. Но ты же не против?
— Хватит уже спрашивать, не возражаю ли я. Чего мне возражать? Я хочу одного: чтобы вы с мамой были счастливы.
— Хорошо. Ну, я счастлив. Очень счастлив.
— Как ее зовут?
— Джудит.
— Чем она занимается?
— Она бракоразводный юрист.
— Очень кстати.
Кристофер улыбнулся.
— Как там мама?
— В смысле?
— Она себе кого-нибудь нашла?
— По-моему, она никого не ищет. Зато вроде бы ищет домик во Франции.
— Да? — Его это, кажется, ошарашило. — Когда я это предлагал, ей, мне помнится, не понравилось.
— Они с Бенджамином поговаривают о том, не переехать ли им вместе. Он выставляет на продажу мельницу. Хотят купить что-то большое, чтобы принимать гостей.
— Немалые перемены для них.
— Перемены буквально в воздухе.
— Ну хоть ты сидишь на месте, — сказал Кристофер. — Какая-никакая стабильность в нашей жизни.
— Я собираюсь уйти с работы, — объявила Софи. — Подаю заявление.
Кристофер чуть не уронил свой луковый
— Что? Почему?
— Похоже, — ответила она, — это не та работа, о какой я всегда мечтала. То, что мне в ней нравилось, постепенно стало мельче по сравнению с тем, что я в ней терпеть не могу. — Тут она потянулась к отцу, погладила его по руке и добавила жизнерадостнее: — Не волнуйся за меня, пап. Я кое-что придумала. Все будет хорошо.
Назавтра, пока ехала утром на автобусе в центр Бирмингема, Софи задалась вопросом, когда это она успела завести привычку врать всем и каждому. Ни минуты не верила, что все будет хорошо, и ничего не придумала. За много лет до этого, на выпускных экзаменах, Софи рассуждала о том, что станет психотерапевтом. Этот план засел у нее в голове вплоть до сдачи диссертационной работы. Лорна, женщина, у которой они с Иэном проходили парное консультирование, сильного впечатления на Софи не произвела: Софи показалось, что у нее самой бы получилось лучше, хотя их с Иэном отношения — не то чтобы эталон успеха. Но по силам ли ей переподготовка на этом этапе жизни? Годы низкооплачиваемой (или даже в основном неоплачиваемой) работы? Перспектива не очень заманчивая. Проще найти работу в музее, галерее, Национальном фонде. Не совсем то, к чему Софи стремилась всю жизнь, но все равно же в некотором роде общественно полезная деятельность…
Приехав в центр города, Софи вышла из автобуса и побрела наугад по людным улицам, в толкотне среди энергичных покупателей. После нескольких месяцев невыразительной погоды температура в последние пару дней ошеломительно поперла вверх, и солнце потащило людей на Нью-стрит, Брод-стрит и Корпорейшн-стрит целыми толпами. Бледные, веснушчатые девочки-подростки в куртках-безрукавках и джинсовых шортах — оголенные руки и ноги, странный контраст с черными силуэтами женщин в глухих
