Разумеется, Иэн рвался познакомить Софи с мамой как можно скорее, но Софи неделю за неделей сопротивлялась. И только после того, как они миновали многочисленные другие вехи — первый ужин с Лоис и Кристофером (с большим успехом), первый раз сказанное друг другу «Я тебя люблю» (в тихий миг одного необычайно скучного фильма, который она потащила Иэна смотреть в «Электрик»), день, когда Софи все же переехала к нему в квартиру (притащив с собой многие коробки книг, чтобы заполнить эти пустые полки), — она в конце концов уступила. И вот ярким воскресным утром в апреле они катили прочь из Бирмингема по трассе А3400 по непритязательной уорикширской сельской местности; пункт назначения — деревня Кёрнел-Магна, где Иэн родился и провел значительную часть своей жизни.
Софи радовала эта поездка — и не в последнюю очередь потому, что ей нравилась Иэнова манера вождения. Было в этом нечто сексуальное — наблюдать, как мужчина занят тем, что у него хорошо получается, за его постоянной расслабленной бдительностью, за тем, как он любезен с другими водителями, за его ощущением легкой власти над сложной, отзывчивой техникой. Отчего-то хотелось вложить ему руку между бедер и отвлечь его. Софи подразнила его так сколько-то, а когда беседа между ними начала усыхать, они взялись за словесную игру. Ее придумал Иэн: берешь последние три буквы номера ближайшей машины и придумываешь с ними фразу.
— Давай я начну, — сказал он и прочел три буквы с номера «воксолл-астра», оказавшейся перед ними на развилке. «СКТ» — «Славный ксилофон Тони».
Софи рассмеялась. Дурацкое это времяпрепровождение — в такие игры, как ей виделось, она бы играла со своими детьми, если они когда-нибудь появятся, — но зато она ощущала восторг, какой возникает от каникул после убийственной серьезности академического трепа (общение на факультете было настоящим испытанием). К тому же Иэновы представления о веселье, как обычно, оказались заразны.
— Ладно, — согласилась она. — «ЗЗА» — «Зоопарк заточает арфистов».
— «ОПЛ», — прочитал Иэн, глянув на «фольксваген-гольф», пронесшийся мимо. — «Обсосы предпочитают лесбиянок».
— «ВЖК» — «Великолепный желчный камень».
Наконец они вместе засекли здоровенный черный «рейндж-ровер», сдававший задом с подъездной аллеи.
— «ДВУ» — «Деррида вопиюще увиливает», — произнесла Софи в тот самый миг, когда Иэн придумал:
— «Дохлый воняет удод».
Они расхохотались, и не успела Софи осмыслить разницу между их вариантами решения, как они проехали указатель, приветствовавший их — и других осторожных водителей — в самой Кёрнел-Магне.
Деревня оказалась не совсем открыточной, какую ожидала увидеть Софи. Вероятно, Кёрнел-Магна не прошла бы конкурс как модель для пазла, у каких в магазине игрушек при садоводческом центре «Вудлендз» хорошие продажи. Начать с того, что, если подъезжать к деревне с севера, по обеим сторонам дороги высились новехонькие безликие дома, выстроенные из одинакового красного кирпича и поставленные чуточку слишком близко друг к другу. Смотрелись они довольно мило, но Софи себя в таком не представляла.
— Вон тот был мой, — сказал Иэн, показывая на какой-то дом, но Софи так и не поняла, на какой именно. — Жил здесь почти два года, — добавил он отчасти для себя.
Скоростное ограничение — тридцать миль в час, но Иэн сознательно сбросил до двадцати пяти, когда они ехали мимо универмага, индийского ресторана, риелторской конторы и парикмахерской, скученных вместе, всего в нескольких ярдах друг от друга.
— Вот и все, — сказал Иэн. — Все, что осталось теперь от деревни. Вон то… — он показал на громадное заброшенное здание слева, — было местным пабом, но потом помещение купила какая-то большая сеть, паб денег не приносил, и они его закрыли через пару лет. Жизни тут последнее время не очень много.
— Кто-то из твоих друзей еще живет здесь?
— Не-а. Все разъехались. Саймон был последним, теперь в Вулверхэмптоне.
Софи пока только пыталась запомнить имена всех Иэновых друзей.
— Саймон — это который, еще разок?
Иэн одарил ее почти — но не совсем — укоряющим взглядом.
— Мой лучший друг. Мы в начальные классы вместе ходили.
— Который в полиции служит?
— Он самый. Ладно, вот и мамин дом.
Он остановил машину на подъездной аллее перед высоким трехэтажным домом годов 1930-х постройки. Белокурая фигура уже сидела у окна в эркере парадной гостиной, ждала их. Она вскочила и вышла на крыльцо еще до того, как Иэн с Софи успели выбраться из машины. Мама оказалась рослой — пять футов и восемь-девять дюймов, как показалось Софи, — и, несмотря на возраст, статной. Она выглядела сильной и осанистой, спину держала прямо. Глаза голубые, зубы хорошо сохранились, взгляд пытливый. Софи уловила лишь намек на тремор, когда мама протянула ей руку, — единственный намек на то, что этой женщине семьдесят один. Сразу было ясно, что мать Иэна — женщина грозная.
— Хм-м, — выдохнула она, пристально разглядывая Софи с головы до пят и задержав ее руку в своих ладонях. — Даже симпатичнее, чем он мне рассказывал. Меня зовут Хелена, дорогая. Заходите же.
