— Что ж, Хенри, — сказала она. — Громадное вам спасибо за все.
— Не за что, мадам. Это все часть сервиса.
— Вы превзошли любые рамки служебного долга. Трусы моему супругу гладили. Поразительно.
Он рассмеялся и повторил:
— Все часть сервиса.
— Вот моя визитка, — сказала она, — если вы… не знаю, если захотите поддерживать связь.
Он принял карточку, все еще улыбаясь, и убрал ее в карман не глядя.
— Надеюсь, вам понравилось… — Она собралась сказать «заботиться о нас», но решила, что выйдет нелепо. С чего заботиться о них вдруг приятнее, чем о ком бы то ни было еще? — В этой поездке. — Так она завершила фразу — неуклюже. — В смысле, я понимаю, что для вас это просто работа и… у вас нет такой каюты… — Его каюта, в которой он обитал еще с двумя членами экипажа, размещалась в недрах корабля, там не было иллюминаторов; это все, что Софи знала. — Ну, в общем… — Получалось все глупее и глупее. — В общем… Вот небольшая… признательность — от нас с Иэном.
Она вручила ему белый конверт с маленькой открыткой и несколькими купюрами. Они с Иэном — но в основном она сама — измучились, прикидывая, сколько следует дать и в какой валюте. В конце концов остановились на пятидесяти евро.
— Спасибо, мадам, — произнес Хенри, убирая конверт в тот же карман и пожимая ей руку. — Вы очень добры. Очень рад знакомству.
— Хорошо. И мы тоже. Когда будете в Лондоне или в Бирмингеме…
Хенри повторил, оказавшись почти в дверях:
— Спасибо, мадам.
— Ну… до свиданья. Или
Хенри ушел. Иэн прыснул.
— Над чем смеешься?
— Над тобой. Сплошные либеральные терзания и отчаянная попытка задружбаниться с ним.
— Просто стараюсь вести себя любезно, вот и все, — сказала Софи; приметила на своем туалетном столике забытую губную помаду и бросила ее в сумочку. Вроде все. Она встала посреди каюты, огляделась, уперев руки в боки и ощущая, как накатывает внезапная меланхолия. — Буду скучать по этой каюте, — сказала она. — Мне очень понравились эти десять дней.
— Знаю-знаю, — сказал Иэн, обнимая ее. — Особенно та часть, пока меня не было.
Она глянула на него пристально:
— Почему ты так говоришь?
— Тебе нравится быть одной. Не думай, что я не заметил. — Не успела она отпереться (если вообще собиралась отпираться), он продолжил: — Так ты попрощалась с Уилкоксами?
— Ага.
— А с Лайонелом?
— Он еще в постели. Я постучала и попрощалась из-за двери.
— Максин?
— В ее каюте ее не было.
— Хм. Логично.
Они вышли на балкон глянуть на море напоследок. Гавань была безликой и унылой. Три других круизных судна, все гораздо крупнее «Топаза IV», причалили сегодня утром.
— Ты собираешься поддерживать связь с кем-нибудь из них? — спросил Иэн.
— Не уверена, — ответила Софи. — Скорее, нет. Может, с Хизер и Джоан. Они мне, скорее, понравились, я бы сказала.
— Лесбы. — Иэн улыбнулся. — Забавно, что Джеффри на их счет не ошибся.
Софи промолчала. Смотрела на солнце и хотела еще разок ощутить лицом морской бриз. Иэн перегнулся через перила и всмотрелся в глубины вод. Несколько минут не разговаривали.
— О чем думаешь? — наконец спросила Софи.
— Ой, ни о чем, — ответил он, выпрямляясь и возвращаясь в каюту. Хотя на самом деле он думал о том, что раз мистер Уилкокс не ошибся насчет этих двоих, может, он и в остальном тоже прав?
Бенджамин стоял в книжной лавке садоводческого центра «Вудлендз». Не разглядывал ни книги по садоводству, ни по местной истории, ни издания, в которых были запечатлены разнообразные стороны Второй мировой войны. Не листал кулинарные книги и не искал в них вдохновения для сегодняшнего ужина, не рылся в отделе юмора в отчаянной попытке отыскать что-нибудь, способное вызвать улыбку. Его внимание было приковано к едва ли не самому глухому и наименее посещаемому отделу магазина, где на нижней полке самого дальнего шкафа имелась рубрика «Разное». Под этой рубрикой размещалось около пятнадцати-двадцати наименований. Одно, в двух экземплярах, — его роман «Роза без единого шипа».
