За две ночи Факелов скормил болоту три десятка мешков, а сам похудел на пару килограмм. Следующим вечером запульсировало кольцо, холодный медальон потеплел. Обычно так бывало перед опасностью, и Роман решил переждать эту ночь. В душу закрались сомнения, вдруг кольцо и медальон предупреждают о том, что болото с зерном будет найдено? Или кто-то зайдет в амбар? Отбросив эти мысли, Факелов стал покорно ждать сна.
Тихо и глубоко дышала Настя, закинув руку Роману на грудь. «А ведь она готова к тому, что так будет всю жизнь. У меня мужские дела, у нее – женские. Потом появятся дети, она будет с ними возиться, и я должен буду их чему-то учить, – размышлял Факелов. – И она счастлива. Даже если за всю жизнь ничего не изменится – она будет довольна. Такие, как она, наоборот, только и хотят, чтобы ничего не тревожило, а текло «как всегда». А я с детства болен синдромом гения: хотел увидеть необычное, уйти от ограничивающей системы, изменить себя и людей. Хотя должен был, по сценарию родителей, получить высшее образование и найти «хорошую работу». В смысле высокооплачиваемую, а не действительно хорошую. Потом завести семью, воспитать детей и умереть. Смог бы я так? Конечно, смог бы. И был бы рад такой жизни. Если бы ни незримые, но невероятно жесткие рамки. Быть как все. Ходить так, говорить этак, хотеть того-то, и жить для этого. Потому что так принято. Нужно уметь выходить за рамки, быть сильнее безликой машины общественного пресса. Тогда будешь счастлив где угодно. И своим поведением и радостью сможешь менять людей в лучшую сторону…»
«– Сегодня не пойдешь?» – отвлек от мыслей Чет.
«– Нет. Кольцо и медальон неспокойны, не хочу рисковать».
«– И сейчас?»
«– Объясняю на пальцах, – раздраженно сказал Факелов. – Если тебе сказали куда-то не ходить, то это не значит, что туда нельзя идти только во время разговора!»
«– А через день можно?» – иронично спросил ворон.
«– А потом деваться некуда – надо».
Чет с сомнением хмыкнул, но спорить не стал.
Роман, словно грозовая туча на ясном небе, мрачно брел по сверкающему снегу. В пустом амбаре его ждал заранее собранный мешок. Под него он приспособил старую телогрейку, сшив ее края бечевкой. Лямки Факелов сделал из нарезанных на лоскуты рукавов.
«– Доволен?» – спросил Чет.
Роман не ответил. Все давно было продумано, и теперь он действовал по плану, стараясь как можно меньше размышлять. Ведь о чем бы он не подумал, все сводилось к страшным последствиям его кражи. Роман как наяву видел рыдающую Настю, жмущуюся к матери, кучку молчаливых бородачей и вмиг состарившихся еще на век Юрия и Владимира.
«– Страшно даже думать, что я сделал подобное», – признался Факелов в порыве слабости.
«– Зиму-то они проживут кое-как. Охота, скотинка какая-никакая есть. Правда, ты им даже на посев зерна не оставил…»
«– Куры без зерна тоже долго не протянут, – меланхолично, с бесконечной тоской сказал Роман. – Придется всех рубить».
«– Да-а, – протянул Чет, – ты будешь богом темной стороны Срединных сил».
Факелов встрепенулся, словно ему дали пощечину.
«– Ничего ты не понимаешь. Смерти и лишения отдельных людей – необходимы! И я не хочу им зла! – прошипел Роман. – Когда стану богом – все искуплю! Может расчет на то и есть! Будущий бог, будучи человеком, страшно и умышленно грешит, а потом, в течение бесконечной вечности, пытается загладить вину!»
«– Может ты и прав», – легко согласился Чет.
Факелов поник, сгорбился и, не говоря ни слова, зашел в амбар.
Мешок вышел тяжелым. Три курицы, пять буханок хлеба, кремневые камни и пара килограмм угля для растопки. Одну из украденных фляжек Роман заткнул за пояс, чтобы вода не замерзла. А вторую, пустую, оставил в импровизированном рюкзаке. В этот раз он догадался взять с собой котелок и веревку.
Ночь только-только перевалила за полночь. Едва заметный ветерок лениво подхватывал редкие крупные хлопья. Половинка возрастающей луны ярко отражалась в застелившем землю снеге.
Роман влез в лямки мешка и закрыл амбар. Деревня спала, даже не представляя, какую змею она пригрела.
Факелов перешагнул через почти полностью скрывшуюся под снегом изгородь. Затем бросил последний взгляд на избу, ставшую самым родным местом в жизни, и, не оглядываясь, двинулся на юг. Километров через двадцать, насколько он помнил из карты, тянулась обширная роща.
Снег однообразно хрустел под ногами. Роман старался идти как можно быстрее, но с тем расчетом, чтобы не останавливаться до самой рощи.
«– Все?» – спросил Чет.
Факелов пожал плечами, но вышло плохо – мешок и телогрейка тянули вниз.
«– Лучше уйти подальше. Опустевший амбар они обнаружат не сразу, а вот за Настю могут и башку снести. Из-за меня еще и плотник ушел, по их представлениям».
«– Ага, – хмыкнул ворон, – и не вернется».
Роман вспомнил перекошенное лицо плотника и уныло кивнул.
«– Хорошо пожили», – снова завел разговор Чет.
Факелов, отгоняющий мысли о поселении, едко произнес:
«– Можно было остаться. Но жить с вороной в голове – выше моих сил!»
