С проявлениями напряженной, ненормальной обстановки на Кипре приходилось сталкиваться на каждом шагу. Первые же новостройки, которые мы увидели на острове, были домами для беженцев. Показывая нам древний акведук в Ларнаке, гид сообщил, что ныне город снабжается водой из деревни Лефкары (здесь — горная речка), добавив при этом: «Ранее водопровод шел из Лефкары до Фамагусты, но теперь — только до Ларнаки». Это одно из проявлений и экономического разрыва между двумя частями Кипра. Направившись в последний день нашего пребывания на острове из Ларнаки в Никосию, наш автобус по знаку двух кипрских гвардейцев в оливковой форме вынужден был свернуть с хорошего прямого шоссе и поехать по худшей и более длинной дороге, так как старое шоссе пересекает территорию, занятую турецкими войсками. В дальнейшем нам еще несколько раз приходилось проезжать мимо боевых охранений национальной гвардии Кипра, лагерей войск ООН и даже могил наблюдателей ООН, погибших во время столкновений на Кипре. Многие здания административного характера, частные виллы и даже некоторые сельскохозяйственные угодья окружены колючей проволокой.
На улицах городов постоянно попадались солдаты и офицеры войск ООН: австрийцы (в Ларнаке), ирландцы и канадцы (в Никосии) и др. В Никосии, где напряженность чувствовалась больше всего, очень много греческих солдат в защитных гимнастерках с опознавательным знаком на пилотках — белым крестом на синем квадрате. Многие улицы и кварталы Никосии были перегорожены по «зеленой линии» высокими баррикадами, охраняемыми национальными гвардейцами или просто вооруженными дружинниками и полицейскими, которые никого не подпускали к баррикадам метров на тридцать, запрещали их фотографировать или снимать кинокамерой. Нередко баррикады представляли собой глухие барьеры из кирпича и стали с амбразурами, сигнализацией и мешками с песком. Из-за баррикад видны только верхние этажи зданий на той стороне, нередко с греческими надписями и вывесками (так же как по эту сторону иногда можно увидеть старые турецкие вывески и рекламы). Телефонная станция в Никосии — у самой «зеленой линии» и отделена от контролируемой турецкой армией территории не баррикадой, а колючей проволокой. У входа на станцию — мешки с песком и неторопливо прогуливающийся часовой в каске и с длинным штыком на коротком карабине. Буквально в нескольких метрах от него — за проволокой — турецкий флаг. По улицам Никосии периодически проезжают белые патрульные джипы военной полиции ООН. Те же джипы и бронетранспортеры с литерами ООН на голубом поле мы увидели в первый же день своего пребывания на Кипре, когда проезжали оцепленный колючей проволокой лагерь войск ООН на высоком холме под Ларнакой.
Есть и косвенные показатели напряженного положения в стране, своего рода затянувшегося ожидания стабилизации и нормализации. Один из них — вялость торговли. Это мы особенно ощутили после Стамбула, где деловая жизнь кипит во всех своих проявлениях, бросаясь в глаза прежде всего разнообразием товаров, ажиотажем мелочной коммерции и активностью многочисленных уличных «бизнесменов» вполне школьного возраста. Всего этого на Кипре нет и в помине. Нам неизвестно, как все тут выглядело до 1974 г., но вполне естественно, что после 1974 г. все подорожало, ассортимент товаров не мог не стать беднее, покупательная способность населения упала и конкуренция между торговцами (которых также, очевидно, поубавилось) должна была ослабеть. Многие лавочники и хозяева мелких магазинов, обилие которых все еще остается характерным даже для маленькой Ларнаки, ведут себя довольно пассивно, что явно не типично для их собратьев как на Востоке, так и в Европе. Они без энтузиазма встречают покупателя, не спешат его обслужить и равнодушно провожают, мало волнуясь, что у них ничего не покупают. Так, один ларнакский ювелир, не имея разменной монеты, чтобы дать сдачу покупателю, просто поленился сходить к соседу разменять деньги и спокойно согласился на то, чтобы у него ничего не купили.
Думается, что помимо влияния экономической конъюнктуры в формировании подобного безразличия определенную роль играют и чувство неуверенности в завтрашнем дне, апатия, рожденная тупиковой ситуацией (разумеется, только с точки зрения местной буржуазии), и усталость от долгого напряжения. Справедливости ради надо все же отметить, что такие настроения не свойственны большинству киприотов, которые мужественно продолжают борьбу за справедливое и демократическое решение всех проблем острова. В этой связи чрезвычайно показательны горячая любовь и популярность, которыми окружено здесь имя покойного президента Республики Кипр архиепископа Макариоса.
