Старый Стамбул раскинулся на семи холмах. Круто избирающимися вверх от порта улицами и переулками, нависающими один над другим в виде уступчатых террас домами, в которых верхние этажи выступают над нижними, впечатлением какой-то общей устремленности от моря к небу Стамбул напоминает столицу Алжира. Но здесь нет таких ярких красок и импрессионистских полутонов, а также рафинадной «белокаменности», свойственной Алжиру, как и большинству других городов Магриба. В меньшей мере похож Стамбул на другие средиземноморские порты, раскинувшиеся на склонах прибрежных гор, например Пирей или Неаполь. Еще больше сравнений напрашивается при виде отдельных зданий или архитектурных комплексов; султанский дворец Топкапы напоминает дворец крымских ханов в Бахчисарае (только он намного больше, богаче, в том числе зеленью, и расположен не в низине, а высоко над слиянием вод Босфора, Золотого рога и Мраморного моря); голубизна майолики Голубой мечети сродни чем-то голубизне купола Гур-Эмира в Самарканде; ажурная резьба по камню или дереву, характерная для многих старинных зданий Стамбула, воскрешает в памяти работы хивинских и бухарских мастеров. Сходство иногда бывает столь поразительным, что, например, совершенно нельзя отличить фонтан Ахмета III во дворце Топкапы от воспетого Пушкиным фонтана Бахчисарайского дворца.
Однако современный Стамбул чужд или почти чужд восточному колориту. Прежде всего это относится к самим стамбульцам — спокойным, одетым по-европейски, нередко светловолосым и светлоглазым. У одного нашего турколога я потом прочитал, что сдержанность турок доходит до скованности. Но другой знаток Турции, часто там бывавший, сказал: «Это только пока они не разозлились. В гневе темперамент у них брызжет через край». Но мне этого видеть не пришлось; судя по всему, в Турции не принято сердиться по пустякам. Слишком много слез и крови было пролито в свое время в Стамбуле — городе, столь много повидавшем и пережившем. Именно здесь чувствуется, какими сложными и часто противоречивыми путями шел этногенез турецкого народа, какой немалый вклад внесли в него проживавшие ранее на землях Византии, а потом Османской империи греки, грузины, славяне, венгры, армяне, итальянцы, албанцы и представители других народов Балкан и Средиземноморья.
Еще в византийскую эпоху северная часть города — Галата — была населена европейцами. К тому же Стамбул на протяжении всей истории Турции был городом с наибольшим процентом нетурецкого населения, а также тех социальных групп, которые формировались в основном из нетурок по происхождению (янычар, определенной части интеллигенции, торговцев и ремесленников). Все это, очевидно, и способствовало тому, что внешность современных жителей Стамбула в большинстве случаев нередко лишена характерных восточных черт. Восточный, вернее полувосточный, вид сохраняют, да и то не всегда, старики, главным образом надевающие еще шаровары и фески. В основном же эти одеяния давно стали чисто музейными экспонатами или экзотическими товарами для туристов. В частности, фесками торгуют на углах некоторых стамбульских улиц вместе с дудочками и кастаньетами.
Пушкинская строка «Стамбул гяуры нынче хвалят» приходит на память при первом же беглом знакомстве с этим древним городом: так много в нем иностранцев! Звучит повсюду английская, французская, немецкая речь, перемежаясь с турецкой, а иногда и забивая ее. Иностранцев много, и далеко не все они туристы: немало дипломатов, коммерсантов, агентов и коммивояжеров бесчисленных фирм и компаний, чьи вывески нередко более ярки и крупны, нежели собственно турецкие. Да и за чисто турецкими названиями далеко не всегда скрывается истинно турецкое содержание…
На улицах много полицейских, что также косвенно связано с обилием иностранцев. Ввиду гигантского наплыва туристов и вообще иностранцев здесь, как и в некоторых других странах Средиземноморья, существует особая туристическая полиция, охраняющая права туристов и одновременно наблюдающая за ними.
Большое число мелких ремесленников и розничных торговцев Стамбула связано с туризмом, занято производством и сбытом товаров соответствующего спроса. Они достаточно напористы и активны, как и их собратья но профессии во всех странах, но менее крикливы и назойливы, чем где бы то ни было на Востоке.
