С образованием в Центральной Европе трех крупных раннефеодальных монархий определилось и место региона в системе международных отношений того времени. Существовала одна проблема, общая для всех трех государств, — взаимоотношения с Германской, позднее «Римской империей», их главным соседом на Западе. Центральная Европа была постоянным объектом активной внешней политики германских императоров. Прежде всего они стремились сохранить здесь своего рода равновесие сил между Польшей, Чехией и Венгрией, не допуская усиления одного из этих королевств за счет соседей. Это было нужно для осуществления дальнейшей цели — вовлечения их в сферу политического влияния Империи.
Относительно Венгерского королевства такие попытки предпринимались лишь в 40—60-е годы XI в., когда императоры Генрих III и Генрих IV пытались посадить на венгерский трон своих ставленников — сначала Петра (1044—1047), а затем Соломона (1063—1074). Но попытки эти закончились провалом, и Венгерское королевство полностью сохранило свою самостоятельность. Отношения Польского государства с Империей были ознаменованы целым рядом конфликтов (от продолжительных войн XI в. до начала XII в.). Главный итог этих войн также оказался для Империи негативным: установить зависимость польских правителей от императора не удалось. Ленная присяга польского князя Болеслава Кривоустого императору Лотарю в Мерзебурге в 1135 г. оказалась эпизодом, не имевшим последствий.
Несколько иначе складывались взаимоотношения Империи с Чехией. Используя конфликты Пшемысловцев с соседями, правители Германской империи добились с начала XI в. установления ленной зависимости чешского князя от императора, после долгого перерыва эта практика возобновилась в конце столетия. Однако такая ленная зависимость сводилась, как правило, к утверждению избранного чешскими феодалами короля и не давала императору серьезных возможностей для вмешательства в чешские внутренние дела. В целом с внутренним ослаблением «Римской империи» в период спора из-за инвеституры опасность с ее стороны для центральноевропейских государств уменьшилась и стала опять возрастать лишь с вступлением Польши и Чехии в период феодальной раздробленности.
Главным восточным соседом Польского и Венгерского государств была Древняя Русь. Отношения с ней, несмотря на отдельные конфликты, в целом носили более мирный характер. Правители Древнерусского государства не ставили своей целью подчинить центральноевропейские государства, а с польской и венгерской стороны также не было подобных планов по отношению к русским землям. В середине XI — начале XII в. часто заключались браки между княжескими династиями трех стран.
Отношения с соседями на северо-востоке — пруссами и литовцами в то время для Польского государства имели второстепенное значение, так же как для Венгрии ее отношения с кочевниками — печенегами, а затем половцами, нападавшими с востока на земли королевства. Несмотря на эти набеги, венгерские правители сумели к концу XI в. существенно расширить границы государства на востоке, утвердив свою власть на всей территории позднейшей Трансильвании. Для Венгерского королевства особой проблемой были отношения с южными соседями, прежде всего Византией, которые были в XI — начале XII в. тесными и дружественными. Иштван I помогал Василию Болгаробойцу в его болгарских войнах, позднее венгерские правители искали в Константинополе поддержки, когда вели борьбу против Римской империи. Дружественные отношения с Византией явились одним из условий достижения того крупного успеха, каким явилось для венгерских феодалов включение на рубеже XI—XII вв. Хорватии вместе с рядом городов на далматинском побережье в состав Венгерского королевства как особой области с широкой внутренней автономией. После этого балканские дела стали занимать во внешней политике Венгерского королевства первостепенное место.
Уничтожение родоплеменной знати — главного носителя племенных традиций, замена племенного деления государственным и приход на смену племенным языческим культам христианской религии, возникновение единых для всей государственной территории норм политической и социальной организации общества, ее четкое отграничение от государственных территорий соседей — все способствовало интеграции групп родственных племен в раннефеодальные народности. На этом этапе развития сознание принадлежности к народности было тесно связано с сознанием принадлежности к определенному государству (второе исторически предшествовало первому).
