«Охота была спортом Средневековья, военной тренировкой, которая включала в себя выслеживание, умение отделить понравившегося зверя от стада и, наконец, гон, неизменно заканчивавшийся тем, что распорядитель охоты с мечом или копьем в руках один на один выходил против животного, – пишет Зои Лионидас в «Кухне Средневековья». – Охота была войной со зверем, не уступавшей по своей опасности “человеческой” войне, и не раз случалось, что победу в ней одерживал отнюдь не охотник…
В охотничьей иерархии олень занимал высшую ступеньку на пьедестале. Оленя чаще всего гнали конные охотники в сопровождении собак, искусство загонщика заключалось в том, чтобы не дать животному переплыть ближайшую реку или скрыться на территории соседа-феодала. Апофеозом охоты был выход самого хозяина, который, спешившись, атаковал затравленную дичь с коротким копьем или мечом в руках, и, надо сказать, подобный поединок далеко не всегда заканчивался в пользу охотника. С крупным самцом сладить мог только настоящий мастер своего дела; недаром Гастон Феб[15] сохранил для нас средневековое охотничье присловье “кабан – хирург, олень – священник” (то есть кабан ранит, олень убивает наповал)».
Феб писал: «
Охота была серьезной частью военной подготовки мальчиков и юношей по нескольким причинам. Прежде всего они учились работать в команде в условиях, приближенных к боевым, выбирать тактику, проводить разведку и т. д. Плюс на охоте совершенствовалось искусство верховой езды, также в условиях, похожих на боевые, – гонка по пересеченной местности, когда надо постоянно контролировать происходящее и не терять из виду своих соратников. Ну и к тому же на охоте можно было испытать свое владение оружием – стрелять из лука по движущейся мишени, ощутить, как копье входит в живое существо.