Причины такого разрыва по очкам довольно очевидны — дерясь против агрессивного человека, который вооружён и хоть как то обучен, вы сможете его возможно ранить, но убить — уже большая удача. Если конечно вы не мастер спорта по фехтованию, начавший карьеру в 12 лет, а открывший счет личным фрагам лет с 15. Но в массе же своей, противостоящие армии всё же не могут истребить друг друга в ноль (за редким исключением), всегда есть те, кто побежит первым. А вот тыкать острым железом в спину убегающего — занятие отменно полезное для психики и удивительно увлекательное. А если вы на коне — то это превращается в изысканное, аристократичное удовольствие.
Именно поэтому воинская традиция античности, а потом и средневековья, с отголосками до самого Нового Времени, так пропитана призывом к стойкости на поле боя.
В античной Греции не так уж редки были случаи, когда при сближении двух фаланг, одна из них обращалась в бегство ещё до самой схватки. Именно на этом был построен принцип непобедимости Спартанцев — умирая, но не сдаваясь, они буквально вынуждали отступить не выдерживаюших такое эмоциональное напряжение врагов.
А когда армия ломает строй, и становится легкой добычей, то сохранить её крайне сложно. Ганнибал набивал на очень плохо подходящих для подобных упражнений римлянах, рекорды по фрагам, почти непревзойдённые до самой первой мировой войны, имея в арсенале хорошую легкую конницу, а также умение и стремление к организации упорного преследования. Именно поэтому римляне терпели такую адскую головную боль с ежедневным (!) строительством укреплённого лагеря — ибо в случае, если всё пошло не по плану, иметь укреплённое место где можно укрыться — действительно бесценно.
Подводя итоги — армия проигравшая сражение, и обратившаяся в бегство, может потерять от 15 до 20% своего состава, если противник не смог организовать преследование. Если же победитель имеет желание, и возможность (наличие легкой конницы и пехоты) для продолжения знакомства проигравшего со своими доводами по спорному кругу вопросов, то проигравшая армия легко теряет от 30% своего состава, и даже может быть практически полностью уничтожена.
Победившая же сторона, как правило, практически не теряет боеспособности. Ну то есть процент раненых и убитых англичан (со стороны победителей) в неплохо задокументированной битве при Нейсби — не больше 3%.
А битва, я напомню, считается одной из самых ожесточенных.
Хуже того, до самого недавнего времени проигравшая сторона вполне могла пополнить собой армию победителей. Если бы не болезни и логистика, побеждающие средневековые армии вообще бы росли как снежный ком.
Итак, вывод — армия это именно та вещь, которую трудно набрать, легко потерять и невозможно вернуть, если она убегает. Это абсолютно верно для средних веков. Но при этом победоносные битвы на вашей армии сказываются только в лучшую сторону — обескровить или измотать её в серии сражений практически невозможно.
Люди все равно побегут задолго до того как общее количество потерь одной из сторон превысит 10%, так что «Пиррова победа» — случай уникальный, и до Нового времени никем не повторенный.
Впрочем Пирра можно понять. Он потерял 3–5% солдат, что укладывается в наши расчеты, для армии победительницы в тяжелом сражении. Но ведь он потерял первые ряды фаланги — несколько сотен самых опытных, самых умелых и одоспешенных солдат. И это много. Это половина мужского населения крупного города. И новые из земли не вырастут — это действительно тяжелый удар, ставящий под вопрос возможность продолжения кампании.
Но в условиях европейского средневековья, если ты разбил хоть мадьяр, хоть викингов — ты просто предлагаешь взятым в плен воинам присоединиться к тебе на некоторых оговоренных условиях. Тем более это хорошо работает во времена перед Бургундскими Войнами — когда армии состоят из одинаковых, по сути, рыцарей, часто родственников. Или деклассированных наемников, которым плевать на цвет знамени нанимателя.
И только швицы, со своим зверским правилом не брать пленных, ломали всю систему.
На картине — Наполеон, отдающий честь трупам французских солдат. Очень патриотичная картина, можно прослезиться, даже если ты мужик — общество одобрит.
Возможно, вы заметили, что в своих рассказах, я стараюсь персонализировать людей. У меня мало подробных разборов маневров, подсчета количества пушек или «копий». Нет сравнительного анализа преимуществ «люцернского молота» перед фальшионом, и так далее. Это не только потому что это скучно, это еще и потому что побеждает не количество. Не качество железа. И даже не организация (ну не всегда, то есть). Побеждают люди.
Я рассказываю про людей. И делаю это как могу, как умею, как понимаю. Но я, конечно, могу во многом и ошибаться. Все же люди штука сложная. Особенно, люди перед лицом опасности.
