- Нет, Паоло, я сам с собой разговариваю, точнее, со своим желудком. Втолковываю ему, что ему не стоит беспокоить меня.
Паоло улыбнулся и загадочно проговорил:
- Сомневаюсь, сеньор, в его уступчивости. Он чрезмерно своеволен. Пройдут годы, пока он станет покорнее.
- Ну, ты и пройдоха! Я тебе покажу, как насмехаться! - засмеялся сконфуженный Стефано и накинулся на Паоло. Оба генуэзца с хохотом покатились по траве, пытаясь повалить друг друга на спину.
Их отношения незаметно для обоих перешли из официальных в дружеские. Стефано высоко ценил своего подчиненного за принципиальность и честность. Паоло, прекрасно понимая, каков будет конец его карьеры, четко очертил границы своей власти. Сеньор был близок ему по духу. Паоло видел в нем себя: молодого, дерзкого, смелого, полного энергии. И проживал заново с ним свою молодость. Его два сына были копией тихой матери, и Паоло не чувствовал с ними единения души. Он так и не сказал Стефано, насколько сильно страдал, думая, как нелепо и ужасно прервется его молодая жизнь.
Вера, услышав их громкий смех, приподнялась. Вдруг ей показалось, что она слышит стук копыт и приближающиеся голоса. Она насторожилась. Стук усиливался с каждым мгновением. Леденея от ужаса, она подползла к мужчинам, занятым своим шутливым состязанием.
- Сеньоры, - тихо позвала она, - сюда скачут лошади!
Генуэзцы подскочили, - Вера еще не поднялась с земли, а они были возле лошадей.
Два кинжала засверкали зловещим блеском. Она замерла, словно истукан, ей стало зябко, в ушах зашумело.
Всадники повернули к лесу, громко переговариваясь. Их было четыре человека, и они были не феодоритскими солдатами, а случайными путниками. Журчащий ручей привлек их внимание. Цель их остановки в лесу была ясна - набрать воды и напоить лошадей. Но что-то не то было в их облике. Вооруженные до зубов, они никак не походили на обычных феодоритов. Тогда кто же они? Стефано медленно повернулся к Вере и показал рукой на заросли кизила, в двух шагах от нее.
- Это татары, чертовы стервятники, - прошептал Паоло. Желваки на его лице заходили ходуном. - Все время, пока живу в Солдайе, удивляюсь этому народу. Две трети жителей занимаются ремеслами и земледелием, а треть промышляет разбоем или служит наемниками. Им безразлично, на чьей стороне выступать. Кто платит звонкой монетой, тот и господин. Будь то хазарин или феодорит. Неизвестно, что они замышляют. Нутром чую, - если им не нужны наши жизни, то содержимое наших кошельков их непременно заинтересует.
Стефано глубоко вдохнул:
- Естественно. Ты купил хорошие кинжалы, Паоло. Говорят, у татар толстые шкуры. Мы сейчас узнаем, насколько это правда.
- И заодно разомнемся! - процедил Паоло. - А то у меня кости по ночам ноют…
Схватка
Стояла такая жара, что даже в тени нельзя было найти прохлады. Лесной воздух, наполненный запахами трав и цветов, как будто окаменел. Не слышно было ни зверей, ни птиц, только одни насекомые неутомимо носились в воздухе. Генуэзцы, застыв в напряженном ожидании, не двигались с места. Их едва слышный шепот вгонял Веру в ступор. Ей стало еще страшнее, когда они, сняв узкие, стесняющие движения туники, обнажились до пояса, оставшись в одних штанах.
Четверо мужчин подъехали к ручью и, весело переговариваясь между собой, - похоже, у них было хорошее настроение, соскочили с лошадей. Напоив животных и утолив свою жажду, они уселись на берегу, перешучиваясь и толкая друг друга.
Вдоволь наговорившись, они молча повернулись к генуэзцам. Невысокий, но широкоплечий татарин, с нахмуренным лицом и рассеченной нижней губой лениво встал на кривые короткие ноги и размашистой, небрежной походкой направился к соседям. Почесав лохматую голову, он скривил в жестокой ухмылке свой изуродованный рот. Окинув оценивающим взглядом лошадей и их владельцев, татарин, кое-как ворочая языком, пробубнил на плохом греческом:
- Куда путь держите, странники?
- В ближайшее селение, - коротко ответил Паоло.
Татарин опять забормотал что-то несвязное, а затем поправил себя:
- Так тут рукой подать. Можно и пешком за час добраться.
Генуэзцы улыбнулись.
- А разве тебе родители не объяснили, что советы следует давать только в том случае, если их спрашивают? - усмехнулся Стефано, глядя в упор на него.
- Невежливо… - протянул татарин. - Я к ним с добрыми пожеланиями, а они так грубо. - Его узкие злобные глаза шныряли по крепким фигурам генуэзцев, высматривая оружие. На мирное разрешении разговора никто не рассчитывал. Понятное дело, крепкие двухлетние лошади - неплохая добыча. Трое его спутников стояли немного поодаль, в нескольких метрах от итальянцев. Невысокий крепыш с квадратным подбородком поигрывал пальцами на рукоятке кривой сабли, напевая под нос какую-то мелодию. Двое остальных молча рассматривали путников.
