- Вина бы ей для поддержания духа, - пробормотал себе под нос Паоло, заранее готовясь услышать душераздирающие вопли.
Вера напряглась. Она отказалась и от вина, и от полупрозрачной жидкости, по запаху напоминающей родимый российский самогон.
- Ты как? - неуверенно спросил Стефано, держа наготове кружку с «самогоном» и иглу с заведенной нитью.
— Нормально, — кивнула Вера, заряжая себя мужеством.
На нее навалилась невыносимая боль. Уколы пронзали ее тело, а нитки скрипели, как будто зашивали грубую свиную шкуру, а не ее кожу. Хотелось кричать, но она держалась, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Стефано отвлекал ее разговорами и пытался шутить. Вера улыбалась, сдерживая слезы.
- Вы прирожденный лекарь, сеньор! - восторгался Паоло, после того, как игла сделала последний стежок.
Стефано оперся вздрагивающими руками о стол и опустил голову. Пот залил все лицо. Но он был доволен. Мужество славянки покорило его.
Теперь, когда работа была сделана, нужно было снять нервное напряжение
- Налей и мне в кружку этого огненного пойла! - выдохнул молодой генуэзец, вытирая взмокшее лицо. - Нет, Паоло… быть лекарем…это не по мне. Не часто встретишь таких выносливых пациентов.
- Бывало, мужики орали, как свиньи. - Паоло восхищено развел руками. - а тут такая нежная женщина! Сколько выдержки!
- Паоло, ты бывал в тех краях, откуда она родом? Я слышал, что их мужчины свирепые и неустрашимые в бою.
- Не был, сеньор. Говорили, они рослые, широкоплечие и светловолосые. Носят длинные бороды и никогда не стригут их, и гордятся, если она длинная, густая и похожа на мочалку. Вина они не пьют, предпочитают перебродившую медовую настойку. А если переберут ее, то чешут кулаки друг о друга. Представляете, сеньор! Брат идет на брата, сын на отца. Варвары! Забава у них такая!
- Интересные ты вещи рассказываешь, - улыбнулся Стефано, дотрагиваясь до своего заросшего подбородка. - А мне самому уже давно пора побриться.
Стефано, чувствуя себя на небесах от счастья, склонился к лицу Веры и прижался к нему щекой, а потом губами. Ранее незнакомые ему теплые чувства тронули сердце. Стефано с ненавистью представил себе ее мужа, драчливого, с бородой как лопата, и ощутил сильную ревность. Не только к нему. К Паоло, хоть и тот был и немолод, но Стефано заметил, как он похотливо поглядывал на голые ягодицы Веры. И к старику-готу, забившемуся в угол комнаты и читающему монотонные молитвы о своем спасении.
- Милая! Как ты себя чувствуешь? - ласково прошептал он ей в ушко.
Вера улыбнулась. Боль еще не ушла, но ее накрыло блаженство от его близости.
- Прекрасно…Мне было не очень больно… У вас легкая рука… - Вера подняла голову от стола и осмотрела себя. - Я говорю о наложенном шве… а не о вашей руке на моей ягодице…
Стефано и не думал ничего такого. Обнаружив свою ладонь на обнаженной ягодице Веры, он смущенно убрал руку и пробормотал:
- Не понимаю…как так вышло.
Паоло рассмеялся и напомнил:
- А перевязать, сеньор? Я помогу!
- Не надо, - опомнился Стефано и обозлился, увидев лукавую улыбочку. - Я сам... Глаза у тебя плохие, еще сломаешь... И хватит лыбиться! - он гаркнул на Паоло и недовольно пробормотал. - Уже и борода скоро совсем поседеет …. А он все пялится…
Паоло с любопытством наблюдал, как его сеньор, нанеся на рану снимающую воспаление мазь, бережно перевязывает раненную, стараясь не перетягивать сильно грудь. Он не обижался на Стефано, привыкнув к его частым гневным выбросам. Он думал о другом. Раненной надо хотя бы два-три дня побыть без движения, иначе шов разойдется во время скачки. В то же время находиться в доме гота небезопасно. Пока он безропотно терпит, приносит и подает все, что ему сказано. А что будет к вечеру? Погоня не исключена. Паоло отстукивал нервную дробь пальцами по дереву, в такт своим невеселым раздумьям.
- Сеньор Монтальдо, неприятные мысли забрели в мою голову, - начал Паоло. - Мы будем вынуждены задержаться.
- О чем речь, Паоло! Она же спасла нас обоих! И не на часок-другой, а на несколько дней. Горы отсюда недалеко. Найдем укромное ущелье, скрытое от посторонних глаз. А наш хозяин снабдит нас всем необходимым. - Стефано, слегка захмелевший, сурово взглянул на гота, который не понимал, что говорят незваные гости, но не сомневался, что они хотят его ограбить.
- Хозяин, одним святым духом не проживешь! Ну-ка, подсуетись! Мясо, хлеб, рыба…что еще у тебя есть?
Гот захлопал коротенькими белесыми ресницами.
- Ты не бойся! - Стефано подошел к нему и, сев перед ним на корточки, положил золотой солид ему на колено. - Тебе нет разницы, кому продавать: нам или на базаре. Я не обираю честных тружеников.
Ущелье
