Торговля в Восточном Средиземноморье, включая и понтийские берега, переживала расцвет в 1320–1330-е гг. Но она гораздо менее отражена в сохранившихся документах, чем коммерческие операции конца XIV–XV вв., лучше представленные в богатейших фондах как Венецианского, так и Генуэзского государственных архивов. Ряд исследователей недавно предпринял усилия, чтобы исправить эту, искаженную состоянием источников, картину как в отношении собственно предпринимательской деятельности[1346], так и с точки зрения обеспечения торговли транспортными средствами[1347]. И все же не легко понять, сколь глубоко было воздействие кризиса, сколь сильно отличалась вся хозяйственная ситуация в Восточном Средиземноморье в начале и в конце XIV в. Мои рассуждения на эту тему будут затрагивать прежде всего Причерноморье, которое было составной частью обширного Южного торгового региона Европы.
Но начнем с более общих явлений. Социальная нестабильность в Европе, завершившаяся чередой восстаний, переворотов, еретических движений и первой общеевропейской-Столетней — войной, имела свой восточный фон. Возможно, наступавшую стагнацию Генуя ощутила раньше Венеции, с конца 1320-х гг.[1348] Но морская торговля сокращалась медленно и, вероятно, в 20-х — начале 40-х гг. XIV в. спад еще не затронул коммерции с городами Эгеиды и Причерноморья[1349].
Равным образом, и признаки отрицательных демографических тенденций в средневековой Европе стали намечаться ранее, в первые десятилетия XIV в., а к 40-м годам они были уже выражены[1350]. По образному выражению Ле Гоффа «демографическая кривая склонилась и поползла вниз»[1351]. И все же первым подлинным бедствием, пришедшим с Востока, стала пандемия чумы, многократно усилившая все неблагоприятные тенденции[1352]. В 1345–1346 гг. чума достигла Сарая и Хаджитархана (Астрахани), в 1346 г. — Грузии, в начале 1347 г. — Таны и Каффы, весной 1347 г. — Константинополя, в сентябре 1347 и весной 1348 г. — Трапезунда. С 1348 г. чума распространилась по всей Европе. Вторая волна чумы, на сей раз — бубонной, пошла в обратном направлении, из Италии (1360–1361) на Восток, поразив берега Черного моря в 1362–1363 гг. и вызвав там огромные опустошения[1353]. И ранее 1348 г., и, особенно, позднее, чума в Европе вспыхивала часто, болезнь была эндемической. Но две указанные пандемии были катастрофическими по последствиям. Распространению первой волны чумы способствовал неурожай, вызвавший голод в Италии. Острая нужда в зерне побуждала итальянские морские республики вывозить его из Северного Причерноморья, несмотря на ранее введенное эмбарго на торговлю с Золотой Ордой, и в то время, когда там уже распространялось заболевание[1354]. Цикл «неурожай — эпидемия — неурожай», прослеженный Р. Романо[1355], отчетливо виден в нашем случае. Острая нехватка зерна ощущалась и в Романии, и на всех Балканах с 1343 г, когда Золотая Орда вступила в конфликт с генуэзскими и венецианскими факториями Причерноморья. Плодородные земли Фракии и Македонии пострадали от гражданских войн в Византии и не могли восполнить потерь от эмбарго[1356]. Проблемы с хлебом были остры в 1343–1348 гг. повсюду от Понта до Италии. В это же время, в результате восстания в Задаре и вмешательства венгерского короля Лайоша, после кровопролитной войны, каждый месяц которой обходился республике, по замечанию очевидца, от 40 до 60 тысяч дукатов[1357], Венеция потеряла этот крупный Адриатический порт. В Венеции крупнейшее за ее историю разрушительное землетрясение 25 января 1348 г. нанесло огромный ущерб и именно с этого момента хронисты отсчитывали начало пандемии в городе[1358]. Все это усугубило бедствия республики, но, возможно, вместе с потерями от чумы, отсрочило ее конфликт с Генуей, готовый разразиться в любую минуту. Все меры государства предотвратить распространение чумы не имели успеха[1359]. Они запоздали. Возможно, Венеция платила свою цену за зерно из зараженных областей Черного моря.
Все средневековые историки северо-итальянских городов обнаруживают редкое единодушие в объяснении происхождения эпидемии из
