Средневековый Понт полностью

Экспорт большого числа причерноморских рабов на Запад[1460] отражен в разных документах Diversorum, Filze[1461]. Лишь у одного лигурийского купца, возвращавшегося из Каффы в Геную, турки в Галлиполи захватили 12 рабов[1462]. Другой генуэзец, Николо Ратони, наряду с другими товарами, погрузил в Каффе в 1433 г. рабов: абхазов, мегрелов и русских, от 15 до 30 лет, для отправки в Перу. Ему не повезло. Патрон корабля, желая избежать столкновения с венецианскими галеями, причалил в Понтираклии. Ратони был вынужден перевозить свое добро и рабов оттуда в Перу на небольшой барке, но недалеко от Перы, в местечке Bosilli турецкий субаши Муса-бей конфисковал все имущество и рабов Примечательно, что он действовал по наущению бывшего христианина, принявшего ислам, Мануила Гриманьи (оlіm cristicole et mine saraceni et nominabatur Acomacho)[1463]. Иногда о рабах из Причерноморья встречаются просто детективные истории. Раб-зих, 32 лет, бежал из Генуи от своего хозяина Терами Ломеллини в замок Серравале. Виконт Серравале Франко Accepero не желал вернуть его владельцу, что едва ни привело к войне феодальных кланов в Лигурии[1464]. Юная черкешенка Магдалина, рабыня семейства Стелла, бежала с монахом, братом Альбертом, в Феррару и несколько месяцев скрывалась там, не взирая на тщетные протесты генуэзских властей маркизу Феррары[1465].

Diversorum Filze содержат интересный материал для изучения администрации, права, торговли, мореплавания, политических событий в Причерноморье. Не менее интересны они и как источник по истории культуры и менталитета в далеких факториях генуэзской Романии.

Северное Приазовье и устье Дона всегда были зоной особого интереса для Византийской империи. Там существовало греческое поселение, не исчезнувшее при многочисленных политических перипетиях в истории региона в XII–XIII вв. Оттуда в Константинополь продолжали поступать зерно, соль, рыба, бывшие важным источником снабжения византийской столицы[1467]. Открытие новых торговых путей и ключевая роль Азака/Таны в системе дальней и местной торговли привлекли внимание к ней итальянских купцов и предпринимателей, осваивавших византийские рынки.

Однако точная дата образования фактории итальянцев в дельте Дона с названием Тана не зафиксирована ни в одном известном нам документе. Изучение Таны насчитывает несколько столетий. Но и в трудах историков нет единства. Оставляя в стороне полемику по поводу локализации и даты возникновения античного Танаиса, расположенного на другой территории[1468], обратимся лишь к вопросу о зарождении в устье Дона итальянских факторий. Разные версии появлялись уже в позднесредневековой литературе.

Польский историк конца XVI в. Мацей Стрыйковский относил зарождение поселения генуэзцев в Азове к XII в., когда половцы якобы предоставили им такую возможность. Он даже привел легендарную версию о союзе половцев с генуэзцами против татар в начале XIII в.[1469]

В древнерусской Исторической Повести о взятии Азова казаками в 1637 г. отражена иная традиция. Возникновение Азова/Таны прямо связывалось с греческим поселением христиан при апостоле Павле. Отсчет истории средневекового города велся от античного, перешедшего позже в руки агарян за согрешения прародителей. Итальянский период существования фактории как бы поглощался эллинистическим[1470]. Повесть по сути обосновывала правомерность возвращения Азова под власть христиан, в конкретном исторической контексте — под власть Русского государства и православного казачества[1471].

Участник Азовских походов Петра Великого историк Андрей Лызлов (ок. 1655–1697) рассуждал о происхождении именования Азова Таной. Апеллируя как к своему источнику к итальянскому писателю Джованни Ботеро (1533–1617), чьи исторические экскурсы были известны Лызлову в польском переводе, Лызлов заключает, что Азов получил такое имя «яко латинники реку Дон называют Танаисом»[1472]. К сожалению, Лызлов не успел закончить своего произведения, и мы не обнаруживаем в нем экскурса в историю возникновения итальянских факторий на Дону. Не найдем мы четких представлений об этом и у В.Н. Татищева (1686–1750). Заимствовав легенду Стрыйковского о половецком происхождении Азова, он полагал, что поселение генуэзцев в Азове существовало со времен овладения ими Херсонеса Таврического, или Крыма, не без оснований рассматривая в единстве процессы итальянской колонизации Северного Причерноморья[1473].