Возможно, на рубеже 60-х и 50-х гг. III в., как предположил, опираясь на текст Мемнона, С.Ю. Сапрыкин, пергамский царь Евмен передал Ариобарзану Амастриду[93]. У Понтийского царства появился выход к Черному морю. В конце своего царствования Митридат II делает прямые попытки захвата крупнейшего причерноморского полиса — Синопа. Заключив династический союз с могущественным Антиохом III Селевкидом, Митридат II (или, скорее, его преемник Митридат III[94]) в 220 г. напал на Синоп и повел его осаду с суши. Ему не удалось взять город из-за недостатка флота и помощи Синопу средствами и метательным оружием со стороны Коса и Родоса[95]. Синоп оставался независимым до 183 г, когда царь Фарнак I, внезапно напав и осадив город, овладел им, включив в состав Понтийского царства[96]. Вслед за Синопом Фарнак присоединил Керасунт и Котиору. Синоп становится с тех пор столицей Понтийского царства, превратившегося в эллинистическую монархию[97]. Восточнее Котиоры, предположительно на мысе Ясон (на территории совр. деревни Фернек) путем синойкизма переселенцев из Котиоры и Керасунта был основан новый город — Фарнакия[98]. Все это облегчило экспансию Понтийского царства в восточном направлении и включение в него богатых рудами и лесом областей, населенных халибами, тибаренами, макронами. Укрепляя старые полисы, способствуя развитию их торговли, поддерживая элементы самоуправления (однако, под жестким контролем, лишавшим полисы политической самостоятельности), понтийские цари основывают ряд новых городов и крепостей: Кабиру, Коману Понтийскую, Лаодикею, Талауру и др.[99]
История Трапезунда в это время не вполне ясна. Страбон в двух местах сообщает, что ко времени вступления на престол Митридата VI Евпатора (121–63 гг. до н. э.) граница Понтийского царства проходила на востоке до области тибаренов и Малой Армении, т. е. западнее Трапезунда. Колхида и земли халдов (халивов) и тибаренов были уступлены Митридату VI правителем Малой Армении Антипатром[100]. Несомненно, включение Трапезунда в состав Понтийского царства с этого времени. М.И. Максимова предполагала, что это произошло раньше, при Фарнаке, когда его союзник правитель Малой Армении, также Митридат по имени, уступил Фарнаку прилегающие к Трапезунду области[101]. Такая гипотеза не имеет подтверждения в источниках. Принадлежность Трапезунда Малой Армении в то время сомнительна, как не очевидно и его подчинение царям Колхиды[102].
Экономическое развитие понтийских городов, входивших в державу Митридатов, было благоприятным. Ремесленное производство Синопа и Амиса расширялось, ареал товарообмена охватывал не только все Причерноморье, но и сопредельные области Малой Азии и Эгеиды[103]. При Митридате VI Понтийское царство достигло пика своего могущества. К 110 г. до н. э. им были окончательно завоеваны Малая Армения и Колхида. Сначала Херсонес и Боспорское царство, а затем, к 107 г. до н. э., и все Северное Причерноморье вошли в состав Понтийской державы. Впервые в рамках одного государства находилось почти все побережье Черного моря. Консолидирующим фактором были прочные и давние экономические связи городов Южного и Северного Причерноморья. Создание мощного эллинистического государства, включавшего греческие полисы и земли, населенные варварскими племенами, произошло на основе неуклонного роста внутрипонтийских связей. При этом разные территории входили в состав Понтийского царства на разных условиях, подчас оставаясь обособленными политико-административными единицами[104]. Внутренние районы Понта оставались сравнительно мало урбанизированными. Административными центрами там чаще были большие села или крепости. Исключение составляли лишь царская столица Амасия, и, до определенной степени, Кабира, Комана и Зела[105]. Цари и знать владели не только этими резиденциями и обслуживающими их селами, охотничьми угодьями (например, у Митридата Евпатора у Кабиры), но и значительными поместьями, приносившими как доход, так и необходимую сельскохозяйственную продукцию. Немало земель, особенно близ Команы и Зелы, находилось в храмовой собственности и обрабатывались многочисленными храмовыми рабами[106].
