— Тех, с кем вы не желаете встречаться! Двух прекрасных, твердых духом мучеников, имеющих к вам прямое отношение. Ну, как, надо еще произнести их имена?
Вот таким тоном говорила она, стоя перед У Яо, словно ей было все равно, секретарь он или кто-то еще. Потому-то У Яо и недолюбливал ее и даже немного побаивался. С ней он не отваживался держаться со своим обычным чиновным высокомерием, ведь Чжоу Юйчжэнь знала начальников покрупнее его — и все они любили ее как дочь.
Я не видела натянутой физиономии У Яо, но в его голосе послышалась усмешка:
— Ишь, либералка! Мученики не могут быть прекрасными. Нельзя отрицать прошлых кампаний, иначе…
— Вот оно что! — вскинулась Чжоу Юйчжэнь. — Вы боитесь признать, что раньше подвергали чистке хороших людей? А что вы называете отрицанием прошлых кампаний? Проведение политики исправления ошибок? Вы всех запугали, не зря про вас говорят, что стоите на пути.
— Перестань говорить глупости! — возвысил голос У Яо.
— Ха, вы боитесь, что новая политика вас самого сметет с дороги! — не отступала Чжоу Юйчжэнь. — Как же это понимать? Вы не в силах перестроиться? Не можете выпутаться из пут прошлого? Разве «банда четырех» не подвергла чистке вас самого? Так что же вы шумите, когда речь заходит о тех, кого чистили сами? Почему не думаете о судьбе таких хорошо вам известных людей, как Ло Цюнь и Фэн Цинлань?
С этими словами Чжоу Юйчжэнь резко откинула плотно задернутые шторы, и в комнату ворвался сноп света.
— Посмотрите, товарищ У Яо, — показала она за окно, — какое яркое солнце, начался новый исторический этап, а вы, как человек в футляре, все еще..
— Послушай, Чжоу! — Лицо У Яо окаменело. — На что ты все время намекаешь?
Я уже взяла одежду и, не желая, чтобы разгоралась их ссора, позвала Чжоу Юйчжэнь:
— Ну, пойдем!
— Куда? — набросился на меня У Яо.
— Я еду проведать Фэн Цинлань, она очень серьезно больна!
— Не позволю! — резко выкрикнул он, прыгнув вперед и загородив дверь.
Я остолбенела. Чжоу Юйчжэнь широко раскрыла испуганные глаза — такая сцена в нашем доме была для нее внове.
Воспользовавшись замешательством, У Яо схватил мое пальто и так рванул на себя, что я чуть не упала.
— Какая там еще Фэн Цинлань? Ты едешь разыскивать Ло Цюня! — заорал он и, ничуть не смущаясь присутствием постороннего человека, швырнул пальто на пол.
Чжоу Юйчжэнь посмотрела на него, потом на меня, покачала головой и вздохнула:
— Разве можно так относиться к людям, товарищ У Яо! Да сейчас вы готовы вычистить кого угодно — ваш отдел, собственную семью! Ладно! Я пришла не для того, чтобы отвлекать вас от дел. Пойду вперед, сестра.
Она откинула волосы — и только собралась выйти, как вбежал завсектором Чжу и растерянно бросился к У Яо.
— Секретарь У, звонят из парткома провинции, требуют архивные материалы по делу Ло Цюня. Наш первый секретарь разыскивает вас, чтобы вы срочно доложили ему о деле Ло Цюня.
У Яо изменился в лице, но от двери не отошел. Чжу протянул ему какую-то бумажку:
— Вы посылали триста юаней в Заоблачный район? Их вернули!
У Яо взял перевод, развернул и повернулся ко мне с налитыми кровью глазами. А я в этот момент, напротив, успокоилась.
— Это я посылала деньги! — Я подняла брошенное им на пол пальто и собралась проскользнуть мимо него. Он не задержал меня, лишь проводил глазами. Увидев, что ситуация какая-то непонятная, Чжу поспешил улизнуть.
В гостиной я задержалась — в голове мутилось, ноги не слушались. Услышала шум двигателя стоявшей внизу машины, хотела крикнуть, чтобы подождали меня. Но не успела ничего сообразить, как он вбежал в комнату и ударил меня. Я упала. Он осыпал меня бранью, истерически орал:
— Спелась с правыми! Не надейся, что партия вас поддержит, все вы с головы до пят правые, правые..
От пощечины у меня потемнело в глазах, но она же и окончательно отрезвила.
Я медленно приподнялась с пола, не сводя с него глаз. Наверное, у меня было страшное, перепачканное кровью лицо — он вдруг замолк и растерянно попятился.
Нелегко мне было подняться, держась руками за стены, дойти до двери, с усилием открыть ее. Но я еще не вышла за дверь, как он ринулся за мной. Я обернулась посмотреть, что ему еще надо от меня. Его губы дрожали, вдруг он обхватил меня руками и, скользя руками вдоль тела, рухнул на колени.
— Я с ума сошел, как я мог ударить… Прости меня, Вэй, я сам не знаю, что делаю. Ты не можешь уйти, не можешь, я сейчас… я не могу потерять…
Такого я не ожидала, он обнимал меня за ноги, не давая двинуться, а я смотрела на него то ли тупо, то ли презрительно. Не двигаясь, не произнося ни слова, но и не отталкивая его. Кровь из разбитого рта капала прямо на его лицо.
Вдруг он отпустил меня, закрыл лицо руками, на четвереньках дополз до дивана и рухнул на него.
Я окинула квартиру взглядом, в душе уже прощаясь с ней, понимая, что восстановить уже ничего нельзя.
Неверными шагами направилась вниз. Но слишком сильной была встряска этих двух дней плюс еще ночной жар — ноги мои дрожали, перед глазами плыли лица Цинлань, Ло Цюня, У Яо, и не прошла я двух-трех ступенек, как нога ступила в пустоту, и я покатилась вниз.
