Промерзшие, изголодавшиеся люди зашевелились, заговорили. Седобородый старик, у которого Тянь взял котомку, опираясь на палку, поднялся с заснеженной земли. По его морщинистому лицу текли слезы. Он бормотал про себя:
— Ладно, пойду домой…
А Ян Вэньсю в это время прятался за стеной харчевни. Огонек его сигареты высвечивал дергавшееся, объятое страхом лицо. Он думал: «Не повезло! Из-за этого неугомонного Ли Тунчжуна, да недоумка Лю Шитоу два с лишним года жизни — собаке под хвост!»
Уже три дня Ли Тунчжун находится без сознания в уездной больнице.
По указанию укома врачи делали все, чтобы спасти ему жизнь. Охранять находящегося в беспамятстве преступника нужды не было, и с него сняли наручники. Преступник по болезни был как бы взят на поруки. Но по закону Ли Тунчжун все еще оставался преступником.
Не знает Ли Тунчжун того, что произошло за эти три дня. Больше двадцати уездных складов распахнули свои двери, и продовольствие, которое из-за снежных заносов в горах не успели вывезти, распределили по селениям, терпящим голод и холод. Дым очагов вился над крышами домов. Вернулась весна… Но на третий день Тянь Чжэньшаня сняли с должности и вызвали в окружком партии для рассмотрения его персонального дела. В экстренном бюллетене, выпущенном по этому поводу, ему вменялось в вину «нарушение партийной дисциплины и государственных законов, самочинное превышение лимитов для централизованного распределения зерна, разбазаривание запасов продовольствия».
Прежде чем отправиться в окружком, он зашел в больницу. Когда он подошел к постели Ли Тунчжуна, ему показалось, что тот сладко спит — густые, черные брови чуть-чуть хмурились, а в уголках рта притаилась еле заметная улыбка. Он схватил холодную, большую руку больного, тихо позвал:
— Тунчжун, Тунчжун…
— Больной в забытьи, не слышит! — шепнул доктор.
— Нет! — раздался срывающийся женский голос.
Тянь Чжэньшань оглянулся: в углу на длинной скамье сидела Цуйин с мальчиком. Он узнал жену Тунчжуна, бывшую руководительницей ансамбля народного танца янгэ во время земельной реформы. Мальчонку раньше он не видел, но узнал глубокие, упрямые, большие глаза его отца.
— Три дня он ждал тебя, все время звал, — плакала Цуйин. — Не отца он звал, не мать — тебя, комиссар Тянь. Скажи ему хоть два слова, он услышит, обязательно услышит.
Сердце Тяня сжалось. Что сказать, какие найти слова, чтобы подбодрить человека, который, может быть, этих слов так и не дождался?
— Тунчжун, я слишком долго заставил тебя ждать. Но ты потерпи еще немного, и партия непременно исправит ошибки, ты только подожди…
Тянь Чжэньшань вдруг почувствовал что-то неладное и, схватив холодную руку, позвал:
— Тунчжун! Тунчжун!
— Сердце больного остановилось, — сказал доктор.
Так ушел из жизни Ли Тунчжун. Он прожил всего тридцать один год.
Тянь Чжэньшань долго глядел на Ли Тунчжуна, и в глазах его стояли слезы. Он думал о мальчике, обнявшем протез отца и обливавшем его слезами, и с болью в душе задавал себе вопрос: «Почему же мы не сумели пройти наш общий путь лучше?»
Потом он прочитал медицинское заключение:
«Смерть наступила в результате отека и желтушного гепатита, вызванного хроническим недоеданием, общим ослаблением организма».
«Джип» быстро катил по горной дороге. Мысли, как волны, набегали одна на другую.
История подобна Хуанхэ, катящей свои воды на восток. Река эта несет с собой много песка и ила, и требуется время, чтобы отстоялась ее вода. А достаточно ли девятнадцати лет, чтобы отстоялась история?
