– Ой, не травите душу, Олег Николаевич! Я и так уже не знаю, в какую сторону кидаться – хоть к гадалке иди. У вас, часом, нет никого на примете? А то мне до сих пор не приходилось иметь дело с подобной клиентурой.
– Да была у меня одна знакомая. Только давно это было и далёко отсюда. Даже не знаю, жива ли она сейчас.
– Да ладно, я же не всерьёз! А вы меня с каждым разом всё больше удивляете, Олег Николаевич! Такие обширные знания, такие связи разнообразные!
– Просто давно живу на свете, Евгений Андреевич.
1. Поль Анри Гольбах (1723–1789) – французский философ эпохи Просвещения, один из «отцов» атеистического материализма.
2. Гай Марий (158/157 – 86 до н. э.) – выдающийся древнеримский полководец и государственный деятель; Луций Корнелий Сулла (138–78 до н. э.) – государственный деятель и полководец, диктатор Древнего Рима; Луций Тарквиний Гордый – седьмой и последний царь Древнего Рима (годы правления: 534–509 до н. э.).
Так уж сложилось, что все шутки вокруг химической науки окрашены в мрачные цвета и касаются в основном ядовитых, горючих и взрывчатых веществ, хотя нормальным людям обычно не до смеха, когда дело доходит до практического применения столь опасных субстанций. Разумеется, дипломированный врач Малик хорошо разбирался в тех разделах химии, где описано влияние на организм лекарственных средств и токсинов. Я же, выйдя из стен ЛГУ специалистом широкого профиля, хорошо знал, и чем отравить лошадь, и как изготовить взрывчатку из того, что найдётся в кухне любого дома.
В тот день в психиатрическом стационаре проходило очень важное мероприятие – все отрабатывали действия на случай срочной эвакуации при пожаре или другом чрезвычайном происшествии. Важность подобного учения трудно переоценить: многие пациенты клиники и без того плохо ориентировались в пространстве, а малейшая паника или промедление могли обернуться трагедией.
Пожар глазами химика – вообще отдельная песня, и совсем не случайно на том «концерте» я оказался главным запевалой. Малик решил обратиться к моим знаниям и опыту, причём не только для пользы дела, но и в терапевтических целях, пролив на мою душу целительный бальзам.
Учение началось с краткого инструктажа для медицинского персонала и охранников клиники в присутствии представителя органов пожарного надзора – он и стал единственным зрителем на этой репетиции (а чего именно, мы все узнали чуть позже). Затем Малик обратился ко мне и к Полозову:
– Евгений Андреевич, будьте любезны, покажите инспектору, как у нас оборудовано место для курения! А для тебя, Олег, у меня будет особое задание.
Полозов охотно согласился, тем более что он посещал «курилку» по семь раз на дню и безо всяких просьб и поручений, а тут появился уважительный повод ещё раз туда наведаться. После того как «Мальбрук» отправился в поход вместе со своим провожатым, Малик повернулся ко мне:
– Ты сам понимаешь, какой контингент у меня лечится, – никогда заранее не угадаешь, что у кого на уме. Опять-таки, у нас тут не только Матильда Кшесинская лежит, но и Софья Перовская, а Геннадий Ильич до сих пор ищет способ выйти на связь с Красной Армией Японии… Поэтому просьба к тебе такая: пройти по больнице и глянуть свежим взглядом, где что не так лежит или плохо приколочено. Короче, найти любые слабые места, где можно устроить диверсию. Я охрану уже предупредил, поэтому тебя везде пропустят.
– Понял тебя! Только ведь я не Геннадий Ильич – я и вправду могу смастерить шутиху из пакетика марганцовки и колёсного диска, дай только напильник. А если найду понижающий трансформатор и выпрямитель переменного тока, я из поваренной соли и сахара запросто второй Перл-Харбор организую. А хочешь…
– Не хочу, – оборвал меня Малик. – Ты, главное, никому из больных и нашему инспектору об этом не проболтайся. Кстати, заодно глянь, где они с Полозовым запропастились. Ты прости, что я тебя гоняю, просто у меня сегодня безумный день.
Быстро вернувшись назад, я спросил у главврача:
– Как у тебя с английским?
– Нормально у меня с английским. С докладами выступаю, литературу читаю, с коллегами общаюсь. А тебе зачем?
– Да просто там наш герцог Мальборо с Джеймсом Бондом до сих пор смолят свои цигарки и байки травят, а русский язык отказываются понимать. А тут ещё к ним леди Черчилль подгребла с пачкой «Уинстона». Так что иди, разбирайся сам.
Вернувшись на площадку для курения, мы с Маликом застали там всех названных мною лиц и ещё несколько новых исторических персонажей.
– Пётр Алексеевич! – обратился Малик к своему коллеге, в то время как тот открывал новую пачку сигарет. – Вы бы хоть постыдились – всё-таки врач! А вы, Геннадий Ильич, что тут забыли?
– Да я сигаретку стрельнуть…
