– А кому это было надо? – почти ласково спросила Лариса.
– Этого я не знаю, – плечи установщика сигнализации безвольно опустились.
А потом Филимонов неожиданно истерично рассмеялся и не мог остановиться в течение полминуты.
А Ларисе не давала покоя мысль: у нее все звучали в голове слова Григорьича о том, что они, братки, никогда бы не стали делать лишних движений и вырывать язык мертвому человеку. Действительно, зачем?
– А чего Аткарский болтал лишнего? – спросила Лариса.
Филимонов злобно посмотрел на нее:
– Ты в чем-то меня подозреваешь?
– В чем я тебя должна подозревать? – совсем простодушно спросила Котова.
– Глупая, но очень хитрая баба! – прищурив глаза и погрозив Ларисе пальцем, сказал Дмитрий.
– Ну, ты полегче! – повысил голос Андрей.
– Это вы полегче! – резко парировал Филимонов. – И вообще, по-моему, наше общение несколько затянулось. Я плохо себя чувствую и хочу отдохнуть.
– Ты же только недавно встал! – заметил Патрушев. – Какой к черту отдых?!
– Неважно! Я устал от вас! – закричал Филимонов.
– Мы никуда не уйдем, пока ты не расскажешь все, что знаешь, – Андрей был настроен решительно.
– Приходите вечером, сейчас у меня болит голова, – раздраженно воскликнул Филимонов.
– Ты что, нас гонишь? – спросил Патрушев, словно не веря в реальность происходящего.
– Да, я должен побыть один. Убирайтесь отсюда!
Быстро! – глаза хозяина квартиры излучали бешенство и ненависть.
Лариса какое-то время внимательно смотрела на Филимонова, оценивая, как им лучше поступить: или попробовать все-таки зацепить его в общении, или все же, повинуясь чувству самосохранения, удалиться.
Ведь было понятно, что человек явно не в себе. От него можно ожидать чего угодно.
И она решила уйти, соблюдая по минимуму ритуал.
Постараться успокоить Филимонова, выйти и позвонить Карташову. А потом психологу Курочкину. Или по «ОЗ», чтобы приехала бригада санитаров и Филимонова поместили в специализированное учреждение за городом.
– Ну, мы уходим, – как ни в чем не бывало сказала Котова и пошла к выходу. – Не скучай тут без нас.
Патрушев какое-то время сидел на стуле и бросал нервные взгляды то на Филимонова, то на Ларису.
А Дмитрий молчал, лишь нетерпеливо похлопывая себя рукой по коленям. Весь его вид выражал полное согласие с уходом Ларисы.
– Андрей, пошли, – жестом позвала Патрушева Лариса.
– Вали, вали! – Филимонов вскочил и схватил Патрушева за руку. Тот начал вырываться.
– Пойдем, Андрей, мы еще вернемся вечером, – невозмутимо говорила Лариса. – К тому времени Дмитрий отдохнет, и все будет нормально.
Патрушев, посомневавшись еще немного и вырвавшись из объятий Филимонова, недовольно вышел в прихожую и, очутившись затем на лестничной площадке, бросил на Филимонова взгляд, полный укоризны и возмущения. Филимонов опустил глаза.
– Ну, Дмитрий, смотри у меня! – погрозил пальцем Патрушев. – Если что…
Недоговорив, он порывисто бросился вниз по лестнице. Филимонов посмотрел ему вслед, и в этом взгляде Лариса неожиданно прочитала жалость и печаль. Этот взгляд был, пожалуй, самым человеческим за все время общения с Дмитрием в этот день. Она хотела было вернуться и постараться снова продолжить разговор, но Филимонов к тому времени уже вошел в квартиру и закрыл дверь.
Лариса последовала за Патрушевым. Сомнений в том, что Филимонов причастен к убийству Аткарского и предполагаемой смерти шизофренички Оли – не зря ведь он говорил о двух трупах за неделю – у нее уже почти не осталось.
Лариса с Патрушевым спустились вниз.
– Что ты думаешь по этому поводу? – тяжело дыша, спросил Андрей, остановившись прямо около подъезда.
– Что его одного оставлять нельзя. Сейчас я звоню в милицию, потом в психушку.
И Лариса решительно зашагала к машине, где оставила мобильник. Патрушев в нервном возбуждении последовал за ней.
Карташов оказался на месте и снова был недоволен звонком Ларисы. Он долго выяснял, кто такой Филимонов и почему он должен попасть в поле его зрения. Потом извинился, сослался на то, что к нему в кабинет зашло начальство, и три минуты сотовый телефон Ларисы работал вхолостую. Затем взял трубку и попросил перезвонить попозже. Через десять минут, при повторном разговоре она его все-таки убедила в том, что Филимоновым заняться необходимо. И пропавшей шизофреничкой тоже.
С того момента, как они расстались с Дмитрием, прошло уже около получаса. Лариса перевела дух после разговора с Карташовым, закурила и уже хотела было вызывать психиатров, как Патрушев вдруг с ужасом в глазах указал ей пальцем на группу людей возле подъезда, из которого они недавно вышли.
Там стояла молодая мама с маленькой девочкой, к которым присоединились две пенсионерки. У всех у них головы были задраны вверх. Девочка тоже показывала пальцем вверх и просила маму обратить внимание на что-то.
– Мам, посмотри!
Мать напряженно глядела ввысь. Однако первой поняла, в чем дело, одна из пенсионерок. Она всплеснула руками и закричала на весь двор:
– Господи ты боже мой! Да что ж это творится-то!
