– Да, она постоянно что-нибудь жует, – ответила Елена Николаевна. – Говорит, что ей скучно и нечего делать. Уже два раза убрала квартиру. Привыкла в деревне работать, поэтому в городе ей трудно.
– А что же она не пойдет, не прогуляется?
– Боится выйти, – Почему? – удивился Кух, но внутренне остался доволен этим обстоятельством.
– Боится города – непривычно много людей. Боится заблудиться.
– Вот как? А что со стремлением устроиться секретаршей?
– Она ведет себя как маленький ребенок. Похоже, мне придется водить ее за ручку.
– Да она никогда не слезет с твоей шеи. Вернее, с моей, – усмехнулся министр. – Это же я тебя кормлю.
И он презрительно посмотрел прямо в глаза Елены Николаевны. Та вся съежилась, потом отвернулась и старательно начала пристраивать плащ на вешалку.
Кух прошел в гостиную и встретился глазами с Ларисой, которая сидела за столом и пила чай с печеньем.
Чай был только налит и был очень горячим: над чашкой вился пар.
– Ой, здравствуйте, – смутилась Лариса и чуть не пролила себе на коленки чай из блюдечка. – Вам чайку?
Она осторожно поставила блюдечко на стол и ожидающе уставилась на Куха.
Тот сначала не понял, чего она ждет, потом неожиданно спросил:
– А вы тут, я смотрю, сальцем балуетесь?
– Да, – как-то испуганно ответила Лариса.
И в этом испуганном «да» для Куха сконцентрировалось выражение такой никчемности и зависимости, что у него внутри снова поднялась волна возбуждения. С одной стороны, этот образ вызывал у него тошноту и отвращение, но с другой – фантазии на тему садистских штучек, связанных с этой девкой, вызывали у него необыкновенное томление. Но это было лишь ожидание; реальное же впечатление от Ларисы, не подкрепленное уверенностью в том, что ее можно безнаказанно убить, оставляло лишь раздражение неудовлетворенности.
Вошла Елена Николаевна и тоже предложила Куху чаю. Он милостиво согласился и принял чашку из ее рук. В этом была не демонстрация отношения к Ларисе, а скорее следование своим внутренним установкам.
Он не воспринимал Ларису как личность – там просто не за что было зацепиться. Это была лишь не очень большая в количественном отношении биомасса, которая могла быть уничтожена в любой момент.
Но биомасса обладала вполне структурированными внешними особенностями. И они были важны для Куха, поскольку эстетический момент являлся основным для получения им сексуального удовольствия.
Ведь мучить будут именно тело – все остальное, что у нее внутри, было неважно. Да ничего там скорее всего и не было – по мнению Куха.
Замучить красивое тело, убить красивую женщину является благом. Тогда как жизнь некрасивой женщины вообще безразлична – она никому не может причинить зла, никого не может заманить в свою ловушку.
– Как у тебя настроение? – с внешней любезностью обратился Кух к Ларисе.
– Спасибо, хорошее, – ответила Лариса.
– Как тебе город?
– Да я его и не видела, города-то…
– Что так?
– Даже не знаю, куда пойти – я здесь ничего не знаю.
Кух внутренне рассмеялся по поводу беспомощных, неуклюжих фраз Ларисы – для него это было подобно красной тряпке для быка.
Он прихлебывал из чашки и как бы невзначай рассматривал телесную оболочку Ларисы. Узкие щиколотки, крепкие икры, правильной формы колени, аппетитные бедра. Тоненькую талию, казалось, можно было обхватить двумя руками. Миниатюрная грудь и выдающиеся сильные ключицы, тонкая шейка и длинные белокурые волосы.
– Да, не такими представлял я себе украинских женщин, – сказал вслух Кух, а про себя подумал: "Ну, настоящая ведьма из «Вия».
– А как вы их себе представляли? – с интересом спросила Лариса и зыркнула на него хитрыми глазами.
– Конечно же, крупными. Чтобы были кровь с молоком…
– Ой, мне многие говорили – что-то ты, Галочка, худая такая. У нас в деревне и правда считается, что красиво – это когда в теле, – затараторила Лариса. – А я такая тощая!..
«Кокетничаешь, сука? – с внезапной злостью подумал Кух. – Ну ничего, недолго тебе осталось. Интересно, надо ли с ней делать то же самое, что и с той? Да нет, эта вроде не очень раздражает своей болтовней».
А Лариса подумала: «А не захочет ли он переспать со мной, перед тем как меня убьет? И что мне тогда делать ? Наверное, все-таки не стоит идти с ним на связь. Это так противно! Но тогда придется действовать очень тонко, чтобы не испортить все».
– Да, Галя, мы так и не поговорили с тобой на очень интересную тему, – Кух сладко причмокнул губами.
– На какую? – вылупила на него глаза Лариса.
– Ты мне так и не рассказала, как тебя впервые в жизни посетило такое чувство, как любовь…
– Ну, – делано смутилась Лариса. – Когда в восьмом классе учились мы…. я была влюблена в одного там… А они меня потом с двумя мальчишками еще заперли и по очереди целовали…
– Как интересно! – воскликнул Кух.
– Мне тогда было очень неинтересно. Потому что пришла техничка, начала кричать, что знает, кто там и зачем заперся, около класса собрался народ. И когда мы открыли дверь, все стали думать обо мне плохо.
И мальчишки из младших классов потом бегали за мной на переменках, тыкали пальцем и кричали: «Проститутка!»
– А ты?
