С нездоровым интересом и даже с некоторой долей азарта мы ожидали встречи с третьим, контрольным офицером, и он не заставил нас ожидать. Из-за угла улицы вывернул странный капитан: всё в нём было странное — подпрыгивающая походка несоответствующая вообще офицерскому знанию, скособоченная и несуразная фигура, облачённая в форму, висевшая на нём мешковато и даже нелепо. На маленьком лице находились огромные очки в золочённой оправе и своими формами и размерами явно не вписывающиеся в лицо.
А когда он подошёл поближе, на его петлице блеснули медицинские эмблемы, отчего я засмеялся и вполголоса произнёс: — Эээ, товарищ прапорщик, ну этот точно не знает…
Но условие есть условие, поэтому командир взвода учтиво спросил у капитана о школе прапорщиков. Медик указательным пальцем значительно поправил золочённую оправу и так спокойно ответил: — Школа прапорщиков, да вы в правильном направлении двигаетесь. По этой улице идите и дальше и как увидите казарму, а на ней во всю стену фашисткий орёл… Естественно без свастики в когтях, вот в этом здании, на первом этаже и есть школа прапорщиков…, - сказал и поскакал своей прыгающей походкой дальше.
Мы только в удивлении и переглянулись. Идти пришлось километра три и когда мы уже отчаялись увидеть конечную цель нашего путешествия, то почти на окраине города радостно узрели означенную казарму с орлом на всю стену. Дневальный по КПП артиллерийской бригады, на территории которой располагалась школа прапорщиков, отвёл нас к расположению и тут, в канцелярии, я предстал по ясные очи командира учебной батареи старшего лейтенанта Скляр.
Командир взвода представился и объяснил цель прибытия, а сидевший за столом старший лейтенант, повёл слегка плечами и брякнул: — Долго ехали, мы набор давно уже закончили…
И так это было равнодушно сказано, что мне вдруг стало обидно и я не сдержался.
— Ну что за чёрт побери…, что за невезуха… В военное училище четвёртый раз попасть не могу… А в армии служить хочу, так ещё и в школу прапорщиков не берут… Что за ёб тв… мать и как с этим бороться… ни хрена не могу понять.
Командир батареи приосанился и я подумал, что меня сейчас грозным рыком выгонят из канцелярии, но он невозмутимо продолжил: — Товарищ старший сержант, если бы вы меня не перебили, то услышали продолжение. Хоть мы набор и прекратили, но вчера один из курсантов написал рапорт с просьбой отчислить его, поэтому вы приехали вовремя. А за не сдержанность я вам, товарищ старший сержант, на первое время объявляю замечание.
— Есть замечание, товарищ старший лейтенант, — уже повеселевшим голосом ответил я, понимая, что шансы ещё не упущены.
— Идите там в курилке посидите, а я с вашим старшим пообщаюсь.
— В расположении кроме наряда по батарее никого не было. Я вышел на улицу и с удовольствием опустился на скамейку в курилке. Туда же через несколько минут вышли любопытствующие дневальные и, живо познакомившись со мной, ввели в курс дела.
Наша учебная батарея, мне уже можно было и так выразится, действительно готовила командиров огневых взводов. Организационно она подчинялась школе прапорщиков располагавшийся в Фортцине, но там готовили будущих прапорщиков по другим военным специальностям и все они там были в куче. Лишь наша батарея из трёх учебных взводов располагалась в Потсдаме и на базе артиллерийской бригады большой мощности готовила артиллерийских командиров взводов. Дисциплина в батарее была суровой, почти такой же как и учебке, поэтому для многих увольняемых из рядового состава, вкусив прелести дембельской вольноватой жизни, это было неприятным сюрпризом. Им вновь со скрипом пришлось вбивать себя в рамки молодого солдата. Как раз этого и не выдержал тот, кого я сейчас заменяю. Оба дневальных были из сержантов, оба полтора года назад прошли учебку, только Чебаркульскую, поэтому им было гораздо проще. Да и мне тоже будет проще вновь ощутить себя молодым курсантом.
— Да, Боря, хоть ты сейчас и старший сержант, но лычки оставишь только на парадке. У нас тут лычки носят только сверхсрочники и сержанты, которых комбат поставил на должности командиров расчётов. Так что привыкай не отдавать приказы, а выполнять…
Из дверей батареи показался командир взвода, увидев меня, прошёл в курилку и сел рядом со мной. Дневальные, отдав воинское приветствие, деликатно удалились в батарею. Мы помолчали, взводный закурил и когда, докурив сигарету, выкинул её, стал прощаться.
— Ну, давай Цеханович… Смотри, чтоб тут всё было у тебя в порядке… полк не подкачай. Характеристику я тебе дал хорошую… Так что учись. А через полгода мы тебя ждём обратно.
Беломоин крепко пожал мне руку и ушёл, а я остался один в курилке с вещмешком у ног, в ожидании следующей команды. Она не замедлила: на крыльцо вышел дежурный по батарее и махнул мне рукой: — Иди, тебя командир батареи вызывает.
Решительно вскинув вещмешок на плечо я также решительно шагнул в новую жизнь. В жизнь, которая открывала передо мной другие возможности и другие, более широкие горизонты. И я шагнул в неё свободно и с желанием…
