— Медленно, медленно, чёрт побери, — тоскливо перевёл взгляд на дверь бытовой комнаты, из-за которой внезапно послышался шум. Дверь резко распахнулась и из неё заполошно выскочил старшина батареи старший сержант Николаев с пустым цинковым ведром в руке.
— Дневальный ко мне! — Громко заорал Николаев, как будто я находился на далёком расстояние.
— Я, товарищ старший сержант, — мигом подскочил к старшине и схватил протянутое мне ведро.
— Цеханович, пулей летишь в столовую и ведро пару сюда. Пулей…, Беееггоммм!!!
Бегом, так бегом. Грохнув входной дверью казармы, метнулся через плац и через минуту залетел в столовую, где тут же уткнулся в дежурного по столовой.
— Товарищ сержант, старший сержант Николаев приказал принести ведро пару. Кто мне его даст?
Сержант, с замызганной красной повязкой на рукаве — «Дежурный по столовой», загадочно ухмыльнулся:
— Что, Николаев, опять зачудил?
— Так точно. Зачудил. Только старший сержант сказал — Мигом! Так, где мне взять?
Сержант, пряча весёлые искорки смеха в глазах, сдвинул шапку на лоб и задумчиво почесал затылок:
— Слушай, курсант, я паром не распоряжаюсь, поэтому иди-ка ты к заведующему столовой прапорщику Елатунцеву и у него спроси.
Прапорщика Елатунцева только что отодрал зам по тылу и расстроенный начальник столовой, накатив стакан водки, нервно курил в своём захламленном кабинете, когда я постучал в дверь.
Зашёл, принял бравую строевую стойку и, не задумываясь над содержанием, отбарабанил:
— Товарищ прапорщик, старший сержант Николаев приказал принести ведро пару. Где мне его взять?
— Чего? Чего? — Старый, худой, потрёпанный жизнью и службой прапорщик, медленно выбрался из-за стола и встал передо мной. То что он был разъярён было видно даже невооружённым взглядом, но невыполнение приказа Николаева меня страшило больше, чем заведующий столовой, который в юности был партизаном и мочил фашистов.
— Товарищ курсант, — зловещим тоном прошипел прапорщик, — КРууугоМММ!
Я чётко выполнил строевой приём и не видел, как старый партизан замахнулся ногой и со всего размаху дал мне под зад хорошего пендаля.
Гремя ведром, я вылетел в зал и с яростью потёр ушибленную задницу, слушая, как прапорщик орал за дверью грозные клятвы разобраться с моим старшиной.
— Так…, здесь не получилось…, пойду к варочным. С ними быстрее договорюсь, — примерно так размышляя, направился в варочное отделение. Подозвав к себе такого же курсанта, как и я, который сегодня был в наряде по столовой, но в варочном отделение, попросил его:
— Слушай, братан, набери мне ведро пару, — и протянул ему посудину.
— Не понял! Тебе чего сюда наполнить? — Удивлённо протянул варочный.
— Да вы чего тут? Вёдро пару. Понимаешь па…… блядь…, — я замолк, наконец-то поняв, за чем меня послал Николаев.
— Тьфу, ёкарный бабай…, — я с досады выматерился и уныло побрёл из столовой.
— Ну что, курсант, пару то набрал Николаеву, — встретили меня гоготом дежурный по столовой и его помощник.
— Набрал, да ещё по заднице получил, — пробурчал я и вышел из столовой.
А на подоконнике открытого окна сушилки, высунувшись в наружу чуть ли не до пояса, лежали старшина, Бушмелев и дежурный по батарее сержант Крамаренко, которые тоже встретили меня хохотом и подколками.
Долго они смеялись и потом, когда отдав ведро Николаеву, я в подробностях рассказал о своих метаньях в поисках пара, особенно над тем, как получил пендаля от заведующего по столовой. Подкалывали меня и дневальные, особенно Курбанбеков:
— Боря, а чего ты не врубился сразу, что тебя за паром посылают? Я вот никак не могу понять вот этого.
Он всё приставал и приставал ко мне с этим идиотским вопросом, пока я его не послал подальше:
— Вот когда попадёшь в такую же ситуацию — тогда и поймёшь.
