Впрочем, ждать долго не пришлось. Следующим влетел Курбанбеков. И влетел капитально. Было двенадцать часов дня. Старшина и дежурный по батарее засели в каптёрке, а Бушмелев ушёл в класс ко взводу. На тумбочке стоял Курбанбеков и повернувшись спиной ко входу, изо всех сил жал пальцем на очередную канцелярскую кнопку, пытаясь вогнать её в полированную доску с документацией наряда по батарее. Поверхность полировки была твёрдой и жало кнопки или ломалось, или же загибалось, но упорно не хотело входить в полировку. Дневальный злился, доставал из картонной коробочки следующую кнопку и всё повторялось заново. Входная дверь не спеша открылась и в расположение появился генерал и не просто генерал, а генерал-лейтенант. Я уже прослужил больше месяца, а так как по характеру был любознательным в отличие от сына глубоких степей Курбанбекова, который первых военных в своей жизни увидел здесь, поэтому уже знал — что это генерал-лейтенант Морозов, член Военного совета Уральского округа. Генерал был очень суровым и чересчур требовательным начальником и одно только его появление в любой части, приводило офицеров и командиров в трепет. Каким образом грозный начальник незамеченным проехал в дивизию и оказался без свиты и сопровождающих в арт. полку и в нашей батарее — я не знаю. А сейчас он стоял у тумбочки и медленно наливался малиновой яростью. Курбанбеков лишь мельком глянул на вошедшего через плечо и вновь погрузился в увлекательнейшую борьбу с кнопками.
— Товарищ курсант, а почему вы мне команду «Смирно» не подали? — Спросил генерал спину дневального.
У Курбанбекова сломалась очередная кнопка и он, шуруя пальцами в коробке, даже не глядя на генерал-лейтенанта, с досадой произнёс:
— А мы прапорщикам команду «Смирно» не подаём, — вытащив кнопку, дневальный вновь попытался её вогнать в доску.
Генерал озадаченно молчал, переваривая то, что он услышал. Но учитывая, что перед ним стоит молодой солдат, он сдержал свой начальственный гнев, который отдалённо прорывался в интонациях.
— Товарищ курсант, хоть я и прапорщик, но старше вас по воинскому званию, да и по возрасту, чёрт побери. Так повернитесь ко мне.
Дневальный медленно повернулся и сверху вниз посмотрел на невысокого генерала с немым вопросом:
— Чего тебе надо?
— Товарищ курсант, вас инструктировали на разводе?
— Так точно, товарищ прапорщик — дежурный по полку.
— Вызовите его сюда.
Курбанбеков покрутил ручку телефона и, дождавшись ответа, стал докладывать:
— Товарищ капитан, дневальный четвёртой батареи, курсант Курбанбеков. Товарищ капитан, вас сюда какой-то прапорщик вызывает.
— Курсант, ты дурак что ли? Это я могу прапора к себе вызвать, а не он меня… Кто он такой…?
— А кто вы, товарищ прапорщик? — Почуяв недоброе, почтительно спросил Курбанбеков, а генерал зловеще засмеялся.
— Скажи — прапорщик Морозов…
— Алло, товарищ капитан…, прапорщик Морозов, говорит…
— Не знаю такого, поэтому если ему надо — то пусть сам ко мне идёт… А так пошёл он на х…
Слышимость была хорошей и всё сказанное было отлично слышно не только дневальному, но и генералу и нам остальным. Генерал Морозов побагровел, развернулся и выскочил как ужаленный из расположения батареи.
Я подошёл к озадаченному товарищу:
— Бек ну ты и дураккк! Какой прапорщик — это ж генерал-лейтенант был. Ну, ты и даёшь, заладил — прапорщик…, прапорщик… Ты хоть генерала когда-нибудь видел?
— Да ты чего, Боря, гонишь? Чего я генералов не видел? Да хотя бы командира дивизии, — Курбанбеков на секунду задумался и потом всё-таки нерешительно протянул, — видел, правда издалека, на трибуне и то только по пояс… Да ну, Боря, ерунда — прапорщик это. У него и погоны прапорщика и две звёздочки, правда шинель странная, наверно парадная…, да ну ерунда…
— Бек, да у него на погонах звёздочки — во…, с кулак…
Кончился наряд плохо. Генерал Морозов бурей спустился на первый этаж, где была дежурка и устроил там «пляски святого Витта», потом вызвал туда командира полка, поставил заслуженного полковника по стойке «Смирно» и отчитал его, как простого лейтенанта. Дальнейшее действо происходило в кабинете командира дивизии. Но об этом мы узнали позднее. А пока, мы стояли всем нарядом перед разъярённым дежурным по полку, но мы его не интересовали. Он стоял перед Курбанбековым и бессвязно, от сильного волнения, бормотал:
— Ну…, нууууу…… курсааант, ну тебе конец… Курсант, ты понимаешь — Какая у тебя сейчас жизнь начнётся? Нуууу…, — и так на протяжение пятнадцати минут, пока не пришёл наш командир батареи менять дежурного, которого генерал приказал отстранить от службы. Комбат сразу же отправил нас в расположение. Драли наряд целый день, а вечером пришёл командир батарее и приказал отцепиться от нас:
— Чего вы хотите от молодняка? Учите молодёжь, чтобы впредь в глупые положения не попадать.
До малого дембеля осталось 135 дней.
