«В наше время сломанные вещи чинили, а не выбрасывали», ‒ ворчала частенько, поучая нас. И я всегда держал в своей голове её слова о том, что как бы муж и жена не ссорились, спать ложиться они должны вместе. Как и париться вместе в бане. Улыбнулся, вспоминая, как Варя забежала в баню, заставляя меня прикрыться. Хотя я итак был в минимальной одежде, переживая за её чувства.
‒ Надеюсь, скоро наша Дианочка обзаведется братиком или сестренкой, ‒ не то спрашивала, не то утверждала бабушка, даже не взглянув на нас. Она угощала новоиспеченную внучку блинчиками.
Мама заулыбалась, а Варя чуть не поперхнулась чаем, затем повернула голову в мою сторону и раскраснелась, пряча испуганные глаза. Все намеки на чувства и близость между нами наводили на неё панику. Я знал, что она провела между нами черту из-за разницы возраста между нами. Старался её понять, но принимать не мог.
Я хотел Варю. Я полюбил её. Давно. И как бы она не отстранялась от меня, прикрываясь годами, что стояли между нами, настанет время, когда Варя сама признается. Признается в том, что годы между нами ничто по сравнению с чувствами. Я видел, что она уже меняется. Мне оставалось только ждать, не торопя её. И постараться всё не испортить.
‒ Бабуль, не гони лошадей. Все происходит в своё время для тех, кто умеет ждать[4], ‒ ответил ей её же словами. До совместных детей нам столько всего ещё надо преодолеть. И, к тому же, пока я не готов был «делить» её ни с кем. Попозже, но не сейчас…
Устав от долгой дороги и бани, я не стал долго заживиться за столом. Уступив свою постель Варе и Диане, сам лег в комнате брата. Пусть женщины поговорят сами. Мне завтра снова в город, а дальше ещё и до столицы, путь не близкий. Только сон не шел…
Я бы сейчас с удовольствием обнял Варю и просто наслаждался бы её близостью. Всё бы отдал за минуты, что хочу провести с ней. Вместо этого лежал в одиночестве и думал о том, что мне еще сделать и предпринять, чтобы она взглянула на меня по-другому. Когда наступит такой момент? Как скоро я дождусь ответных чувств? Вместо ответов до меня доносились тихий шепот за столом через приоткрытую дверь. Слова разобрать не мог, да и не старался. И вскоре уснул, под монотонные звуки их разговоров.
‒ Спасибо тебе, Паш… ‒ сквозь сон почувствовал нежное касание, но никак не мог проснуться, как бы ни пытался. ‒ Спасибо… ‒ и не понимал, сон это или всё происходило наяву. Путал реальность, снова уходя в царство морфея…
В город мы выезжали уже затемно, когда вечер полноправно вступил в свои права, обходя свои владения. И Валентина Петровна, и Мария Анатольевна тепло попрощались с нами, взяв слово с меня, что я непременно буду приезжать к ним как можно чаще. Даже у меня на глазах чуть не выступили слезы, так не хотелось расставаться с ними, но…
«Можно даже без мужа. Это даже приветствуется», ‒ шепнула в ухо бабушка Паши, когда обнимала меня. затем тепло, искренне улыбнулась и подмигнула. Диана же всё не хотела садиться в машину, крутясь вокруг новых родственников. Еле уговорили, обещав ей, что приедем сюда совсем скоро, как примем участие в конкурсе. Только упоминание о конкурсе пап привело её в чувство. Она стала серьёзной, сама забралась в детское кресло и помахала всем рукой. Не забыла добавить при этом, что в городе её ждут дела. Да вот надолго её не хватило, по дороге вскоре уже уснула. Я и сама, как не старалась держаться, но глаза подводили, упорно закрывались.
‒ Поспи, Варюш. Не мучай себя, ‒ Паша нежно провел по моему плечу, не отвлекаясь от дороги.
Вздрогнула, ощущая, как от его прикосновения по спине побежали мурашки. Неужели всё начинается с этого? От случайно брошенных фраз, от мимолетных ласковых прикосновений, от нежных, заботливых слов? Что это: зарождение чувств или же просто привычка, от постоянного общения и частых встреч с ним? Что же поменялось между нами, кроме штампа в паспорте? Почему я так остро начала на него реагировать?
