Он засел в гостиной, обложившись бутылками с пивом, и принялся подсчитывать на калькуляторе, какая кому из участников последней сделки достанется сумма, если все бабки делить в соответствии с обговоренными заранее процентами. Ему лично выходило почти сорок с небольшим тысяч баксов после обналичивания суммы со счета и продажи квартиры лоха. Однако подсчитав суммы остальных сообщников, он вдруг увидел, что ему выходило практически столько же, сколько и у этого дистрофика Мишани, хотя его, Валерина, роль была намного серьезней. Если бы он в самом начале аферы допустил прокол, и лох не доверился ему, не видать бы им всем никаких барышей. Он с обидой признал, что Мишаня обскакал его и тут. И со злости швырнул стаканом в стену, за которой слышался наташкин хохот и бормотание Мишани. В её спальне на втором этаже развлекались во всю, сотрясая весь дом до основания, и здесь в гостиной гудела стена, и ходил ходуном потолок.
Наконец, все стихло, и в гостиную вышел Мишаня, измотанный и уставший, словно после марш-броска, отыскал чуть ли последнюю бутылку пива, рухнул на диван и жадно приложился к ней. Вылакал почти всю, не отрываясь, утер рот рукавом махрового халата.
— Ну и кобылица! — пожаловался он. — Врагу не пожелаю! Так меня измочалила.
Валере захотелось вцепиться ему в горло.
— Чтоб ты сдох! Мы же с тобой договорились, гад! Одну ночь ты, одну ночь — я.
Мишаня ухмыльнулся.
— Как истинный джентльмен, я не могу заставить женщину спать с нелюбимым человеком. Она сама выбирает.
— Да эта стерва с кем только не спит! — огрызнулся Валера. — Даже с этим дуриком, которого мы кинули.
— Так то для дела. — Пожал плечами Мишаня. — А ради этого я готов на все.
— Вот о деле я и хочу перетереть. — Валера подсел к нему поближе и прижал локтем к спинке дивана.
Мишаня высвободился из-под пресса и отсел подальше. Поймал на себе недобрый валеркин взгляд. Толстяк хмуро смотрел на него, словно примериваясь, как его сподручней придушить.
— Тебе не кажется, что твоя роль в последнем деле несколько преувеличена?
— Чего? — Мишаня удивленно нахмурил брови, догадываясь, для чего Валера затеял этот базар. Ясное дело, хочет перетянуть одеяло на себя, преувеличив свою роль, и выторговать себе большую долю. Не выйдет! Ставки процента обговорены заранее, и никто их менять не позволит. Сколько положено каждому получить, столько и получит. Положена половина, получит половину, положена пуля, именно она и достанется. Что установлено свыше, не нам менять.
— Вот того! — рявкнул Валера, брызнув в лицо Мишане пивной слюной. — Если бы я дурика не обработал как надо, хрен бы он тебе поверил. Как я ему заливал, какие песни пел, тебе бы это ни в жизнь не спеть.
— Ну, и чего ты хочешь? — Мишаня нахмурился, прекрасно понимая, чего добивается компаньон.
— Буду с шефом толковать. — Дышал на него Валера. — Пускай повышает мою долю.
— Тебе что, мало? — раздраженно бросил Мишаня. — Что ты с этими бабками делать будешь?
— Не твоего ума! — отмахнулся Валера. — Хочу удрать заграницу!
— А тебе здесь плохо?
— А кому здесь хорошо? Я такого человека не знаю.
Мишаня недовольно поморщился.
— И за счет чего он тебе долю повысит, интересно?
— А меня волнует! — пожал плечами толстяк. — Пускай хоть за счет твоей. Не взыщи. Все должно быть по справедливости. Скажешь, не так?
Мишаня постепенно наливался гневом. Кровь подступила к голове, и он готов был взорваться, если бы от этого взрыва хоть немного пострадал бы толстяк.
— А тебе не приходит в башку, скот, — или в ней только пиво плещется — что я намного важней роль сыграл! Ты только представь себе на секунду, если бы дурик полез коробки проверять! А? Это я его за руку удержал. Ты мог перед ним на задних лапах ходить, но если бы он хотя бы одну коробку с мусором открыл. Все! Ты бы, гад, не получил не гроша.
Валера вполне осознавал, что произошло бы в этом случае. И здесь роль Мишани вне всяких сомнений. Но и он, Валера, не последняя скрипка в оркестре. Это все должны ценить по достоинству. И оплачивать соответственно.
— А пошел бы дурик на склад, если бы я его в этом не убедил? — зашипел Валера. — Стал бы он связываться с кредитом, если бы я его не уговорил? Не забывай этого, козел!
Валера сунул Мишане под нос мохнатый кулачище. Тому это, конечно, не понравилось. И он не только сунул свой кулачище под нос Валере, но и съездил ему в челюсть. Тут уж Валера схватил Мишаню за шиворот, выдернул с дивана и положил на пол. Несмотря на свои объемистые габариты, руками махать он умел и всегда попадал кулаком туда, куда метил. Так они и принялись лупить друг друга почем зря, расходуя последние силы и изливая накопившуюся злость.
Наташка вышла в гостиную и, подперев косяк, равнодушно наблюдала, как два здоровенных мужика перекатываются по паласу, наседая друг на друга. То один оказывался сверху, то другой. Они шипели, рычали и пытались схватить напарника за горло. Звуковым фоном этой драки стал звон пустой посуды, в обилии валяющейся под ногами. Наташка ещё немного посмотрела на это представление, но, наконец, оно ей надоело, и она, громко зевнув, сказала:
