Илья резко обернулся к нему. Вроде бы отец заговорил совсем по-другому. Еще утром он готов был броситься в бой, чтобы растерзать любого из бандюков, а сейчас пошел на попятную. Что, обломали ему крылья менты? Или он придумал какой-то свой хитрый ход?
— А я злей! Я его убить могу!
— Это не поможет тебе вернуть квартиру, — резонно заметил Терентич.
— И что ты предлагаешь? — спросил Серега. — Вежливо побеседовать с ним, спросить, не знает ли он, где деньги, и разойтись?
— Предлагаю не торопиться, — веско сказал старик. — Сначала надо осмотреться, окопаться, сходить за линию фронта на разведку. Узнать силы противника. И вот тогда наступать. Или отступать. Смотря по обстоятельствам.
— Отступать? — возмутился Илья. — Ну, уж нет! Ни за что!
— И это правильно, — согласился отец. — Но идти напролом глупо. В сауне могут быть его дружки. Он может быть вооружен. Его дружки тоже могут быть вооружены. Один ты ничего сделаешь. Только погибнешь. И мы тебе не поможем, даже если пойдем все вместе.
— И что тогда? Ждать?
— Да! Ждать! — твердо сказал отец. — Они ведь выйдут из сауны когда-нибудь? Выйдут. И сядут в свою тачку. Мы их не пропустим. Надо проследить за ними. Узнать, где они обитают. Обложить их хату. И прижать к стенке. Каким образом, пока не знаю, но можно придумать.
— А если он там один?
— Тогда он должен вывести нас на остальных.
Обсудив стратегию и тактику дальнейших действий, они замолчали и стали ждать. Ждали недолго, часа два. А могли ждать и до вечера. Так что ещё повезло.
Наконец, из дверей спорткомплекса собственной персоной вывалился разгоряченный «Федя» в шикарной дубленке, расстегнутой на пузе.
Илья встрепенулся с воодушевлением посмотрел на своих сподвижников. На ловца и зверь бежит, как бы говорил его взгляд. Серега с отцом его поняли и во все глаза смотрели на одного из мошенников, живого и невредимого, которого хоть сейчас можно было брать голыми руками. Это и предложил Серега.
— Может, возьмем? Подвесим за яйца, он нам сам все расскажет: кто, когда и зачем.
Это было самое простое. И самое неэффективное. Толстяк может ничего не сказать. Ни где находится вся банда, ни у кого лежат бабки, ни кто держит у себя документы на квартиру. Это вероятней всего. «Федя» не такой уж трус и дурак, чтобы сразу вываливать им все, что знает. Он будет отпираться, кося под полного недотепу, ссылаться на то, что ничего не знал и не ведал, и валить всю вину на кого угодно. И что тогда делать — пытать его утюгом? Кто на это способен?
Терентич это сразу понял и поэтому возразил.
— Он нам ничего не скажет. Просто сдрейфит, что за это дружки с него три шкуры снимут. Но зато теперь он от нас никуда не денется. А узнать с его помощью можно многое. Если использовать наше преимущество в том, что он нас не видит. У оперов это, знаете, как называется? Наружное наблюдение. Вот мы за ним и будем наблюдать. Как ты думаешь, Илья?
— Да я б его сейчас своими руками..!
— Ненависть — плохой советчик, сынок, — пробубнил Терентич.
Было заметно, что «Федя» не только пропарился в сауне, но ещё и изрядно прогрел внутренности спиртным. Во всяком случае, он шел к машине не по прямой, а зигзагом. Сейчас, видно, дня него главная задача — попасть задницей на сиденье и не промахнуться ключом мимо замка зажигания. После нескольких нелепых телодвижений и то, и другое ему все же удалось исполнить. Толстяк завел движок, немного погрел его и не спеша выехал со стоянки.
Серега тоже завел движок, тронул машину и покатил следом за «ниссаном». «Федя» перестроился в средний ряд и, не торопясь, пошел вперед, словно боялся разбить свою новенькую тачку. Понимал, что под градусом лучше не упражняться в скоростной езде. Серега аккуратно пристроился за ним через две машины, чтобы не сидеть у него на хвосте и не маячить в зеркале заднего вида.
И тут Илье пришла в голову довольно дерзкая идея. Он ещё не знал, что из этого получится, но в успехе не сомневался.
— Слушай, Серега, догони-ка его! — вдруг попросил он.
— Зачем? — не понял художник.
— Хочу на него поближе взглянуть.
— А если он тебя увидит? Еще плохо станет. Ты ведь покойник.
— Ничего, начнем с психического воздействия, — согласился отец. — Наши так во время войны немцев брали на испуг.
— Пускай думает, что у него галлюцинация, — усмехнулся Илья.
