Стали думать, что делать дальше. Илья предложил позвонить в квартиру на первом этаже и вылезти из окна на той стороне дома. Терентич не одобрил и сказал, что надо переть напролом - он, мол, прикроет. И тут вдруг разродился идеей Серега.
- Делаем так! - решительно сказал он. - Я выхожу, иду на стоянку, завожу тачку, подъезжаю к самым дверям. Ты выходишь и прыг на заднее сидение. Терентич - замыкающий, отвлекает внимание.
- Заметят, - засомневался Илья.
- Заметят, оторвемся. Другого способа все равно нет, - согласился отец.
На том они и порешили.
Серега вышел из подъезда, довольно непринужденно направился на стоянку, сел в свою "тойоту", невозмутимо завел движок и вскорости подъехал правым бортом к самому подъезду. Открыл заднюю дверцу. Илья пригнулся, чуть ли не на карачках прошмыгнул назад и упал на сиденье, стараясь не поднимать головы. Терентич степенно вышел из подъезда последним, неторопливо подошел к машине, деловито осмотрел её, постучал ногой по резине для проверки надутости колеса и забрался следом за Ильей на заднее сиденье. Захлопнул за собой дверцу. Серега не стал спешить и отъехал, не торопясь и не форсируя движок. При выезде со двора Терентич обернулся и бросил взгляд через заднее стекло на ментовскую тачку. Парни как ни в чем не бывало продолжали пялиться на двери подъезда.
- Киллеров они ждут, - проворчал старик. - Ну, ждите, ждите, если надо. Долго ждать придется. А мы пока мошенников ловить будем.
Они поехали в гостиницу, надеясь застать там Анатолия - гостя из провинции. У Ильи ещё теплилась слабая надежда, что хоть он-то был честным фраером в этом деле, и ведать не ведал, в какую влез аферу. Но, конечно, никакого Анатолия там не оказалось. В его номере проживал другой гость из провинции: какой-то новый русский с лицом явно кавказской национальности. С боем пришлось выяснять в администрации имя и фамилию предыдущего жильца. Отец устроил очередной скандал, и паспортные данные им все же сообщили. Но они ровным счетом ни о чем не говорили. Анатолий Иванович Петров. Ну и что? Иметь в России фамилию Петров, это все равно, что не иметь никакой фамилии. Еще один след был безнадежно утерян. Оставался банкир.
В особняке за высоким забором была мертвая тишина. Валера с Мишаней дрыхли без задних ног, каждый в своей комнате, несмотря на то, что часовая стрелка подползла к десяти. Проснулись только тогда, когда запищал входной звонок. Мишаня вскочил первым, вывалился из постели, набросил на голое тело махровый халат, сунул ноги в шлепанцы. Рядом с ним в постели возлежала томная женщина, она сладко зевнула, отвернулась к стене и натянула на себя одеяло, закрывшись с головой.
- Этот увалень ни за что не проснется, - проворчал он по адресу Валеры, побежал к пульту, включил небольшой монитор видеоглазка. На экране замаячила разозленная физиономия Тихого.
- Чего не открываете, урки? - ругался тот. - Долго тут торчать?
- А чего в такую рань? - отозвался Мишаня и нажал кнопку открывания ворот.
Черная "шестерка" неслышно проехала по песчаной дорожке, остановилась у входных дверей. Тихий ворвался в дом, разозленный, голодный, словно намеревался тут все разгромить, если хозяева сейчас же не проснутся.
- Спите, блин, а я работаю! Всю ночь не спал! Подтирал за вами, ссыкунами!
Он сразу протопал на кухню, захлопал дверцами полок и холодильника, зашумел водой, загремел сковородкой, намереваясь основательно подкрепиться.
Вечером после дела они с Димоном приехали на съемную хату и хорошенько обмыли удачное завершение дела. Парень бил себя в грудь и доказывал, что должен был стать дипломатом, а ему приходится заниматься грязной работой и только потому, что в институте, где учат на дипломатов, жуткий конкурс. Толян убеждал его, что в киллеры тоже жуткий конкурс, да ещё и большой отсев, такой чудовищный отсев, что мало кто доучивается до диплома, но его-то, тем не менее, взяли. Так они ни до чего хорошего не доспорили и легли спать. И сейчас Тихий приехал в особняк, чтобы отчитаться о проделанной работе, а заодно сообщить компаньонам, что пора делить вырученные бабки.
Мишаня двинулся за Тихим, надеясь услышать от него, чем же закончилась ночь. Все знали, что должно произойти, и ждали результата с нетерпением. Устранение пострадавшего и главного свидетеля в одном лице всем развязывало руки. Теперь можно было спокойно заняться своими делами, беззаботно перемещаться по городу, не рискуя где-то вдруг попасться ему на глаза.
- Ну что? - нетерпеливо спросил он.
- Что? - буркнул Тихий.
- Как с этим?
- С кем?
Мишаня разозлился.
- Ну, хватит, блин! Сам знаешь!
Тихий положил сковородку на плиту, кинул шмат масла, бухнул сверху штук пять яиц. На сковородке вкусно зашкворчало. У Мишани потекли слюнки, и ему захотелось тут же усесться за стол. Но завтракать в обществе киллера не было никакого желания. Пускай лучше женщина приготовит ему завтрак, подаст на стол и пожелает приятного аппетита. И он подавил голод в зародыше.
- А сам я ни хрена не знаю, - зло сказал Тихий. - Все, что знал, забыл.
