К середине следующего дня Димон немного пришел в себя, очнулся, потребовал жратвы. Киря открыл мясные консервы, подогрел, сварил макароны. Он не выходил из квартиры, как наказал Тихий, и был за домохозяйку, правда, кроме вареных макарон из кулинарии больше ничего не умел.
Когда они обедали, заявился Тихий. Он был мрачен как никогда и зол на весь мир. Просто весь кипел злобой. Обычно его таким не видели. Он всегда умел владеть собой в любых ситуациях, был спокоен и невозмутим, даже когда что-то не получалось. Первого клиента пришлось поджидать три дня, сидя в машине с утра до вечера. Парни чертыхались, потеряв всякое терпение. Тихий же слился с сиденьем, молча застыв в одной позе и не произнося ни звука. Но сейчас он был похож на зверя.
- Жрете? - сказал раздраженно. - А мне и куска хлеба проглотить некогда.
И положил на стол между тарелок небольшую пачку баксов. Парни так и продолжали молча есть, боясь каким-нибудь неосторожным словом задеть шефа и не отрывая взгляда от пачки. Покончив с едой, Киря взял деньги, начал медленно считать. Димон молча следил за его подсчетом, шевеля одними губами.
- Телик не смотрите? - вдруг спросил Тихий.
- Не-а, - мотнул головой Киря. - Че там смотреть? Голых баб не показывают. А депутатские хари осточертели.
- А у меня боль в руке, - хмыкнул Димон и потрогал перевязку. - Я лежу.
- И это правильно, - согласился Тихий. - От телика один вред. Особенно когда криминал показывают. Такая лажа! Этого они поймали, того поймали. И показывают пьяниц каких-то, которые рядом с ментурой под забором валялись. Скажите, доблесть - пьяницу взять!
- Во-во! - согласился Димон. - Ты попробуй "парикмахера" взять! Ни в жизть ни одного...Скольких уже причесали: и журналюг, и банкиров, и политиков, и простых новых. Хоть бы одного братана живьем показали. Мы бы хоть знали, кто в нашем цеху ещё работает. Солоник и тот по глупости попался - пошел на рынок за пивом.
Киря продолжал внимательно и неторопливо считать купюры.
- Знаете, почему не могут взять? - вкрадчиво спросил Тихий.
- Ну?
- Потому что "парикмахеры" не оставляют после себя никаких следов. Настоящие "парикмахеры", - с нажимом проговорил Тихий и спросил Кирю: - Ну что, все точно?
- Точно, - ответил Киря и разделил деньги на две равные пачки, одну положил на стол перед собой, другую перед Димоном.
- Ну и ладно... - спокойно сказал Тихий.
Затем вынул из-за пазухи "макаров" с глушаком и выстрелил Кирюхе в голову.
Киря дернул башкой и повалился на пол. Димон тупо смотрел на него, словно не понимая, почему это приятель вдруг свалился с табуретки. И только когда из-под головы Кирюхи стало растекаться красное пятно, поднял удивленный взгляд на того, кто держал в руке ствол. Тихий хмуро и твердо смотрел ему в глаза. Димон испуганно дернул щекой, ожидая выстрела. Но выстрела не было. Тихий спокойно убрал ствол обратно под куртку, продолжая смотреть на Димона.
- За что? - с трудом разлепив губы, прошептал тот.
- За все хорошее, - хмыкнул Тихий.
- А я?
- Тоже хочешь?
Димон судорожно помотал головой. Тихий опустился на табуретку. Взял со стола деньги, сложил в одну пачку, пододвинул Димону.
- Все твои. По наследству.
Димон перевел взгляд на деньги, но притрагиваться не стал. Мучительно решал для себя моральную проблему - брать или отказаться. Все-таки на них кровь другана. Хотя на всех деньгах чья-то кровь, а чья она - дело десятое. Если тебе дали зарплату, то ты просто рад и не задумываешься над тем, в какой переделке эти деньги побывали, и кто заплатил за них своей кровью.
Толяну надоело тянуть резину.
- Короче. Вы телик не смотрели. А зря. Полдня по всем каналам рожу кирюхину крутят. Завтра будут крутить на всю страну. Послезавтра какой-нибудь дебил позвонит в ментуру и назовет его фамилию и адрес. Через два дня вас найдут. Вы расскажете про меня. А я ещё жить хочу. Усек?
- Угу, - кивнул Димон.
Тихий поднялся, пошел в комнату, забрал оставшиеся от перевязки бинты и вату, вернулся на кухню, опустился на одно колено рядом с телом, приподнял Кире голову и начал профессионально перематывать её бинтом, предварительно заткнув кровавую дырку пучками ваты. Перемотав, завязал бинт на прочный бантик, поднялся с колена, подхватил тело Кири под мышки.
- Бери.
Димон с трудом сообразил, что от него хотят, вскочил с табуретки, подхватил кирюхины ноги, превозмогая боль в руке. Они оторвали тело от пола и понесли в комнату, положили на палас у стены. Киря уткнул лицо в стену, и, как показалось Димону, крепко уснул. Димон стоял, сгорбившись, и, не отрываясь, смотрел на него. Он все не мог поверить, что десять минут назад его друг ещё лопал макароны, а теперь заснул вечным сном.
Тихий разогнул спину, устало сел в кресло, вынул из кармана сигареты, закурил, задумчиво глядя куда-то в пол. Пробормотал:
- Ночью вывезем. Найди какую-нибудь тряпку и отмой там. Чтоб ни пятнышка. Понял?
