- Очень приятно, - со злостью проворчал по пути Серега, не оборачиваясь и не глядя на отца. У него сейчас совсем другой образ стоял перед глазами, он спешил запечатлеть его на полотне и в него никак не вписывалась небритая старческая физиономия.
Илья с отцом только дошли до комнаты, но так и замерли на пороге.
- Здравствуйте, - пробормотал отец, слегка опешив. Нет, явно, художники вызывали в нем душевный трепет. Как ушедшие передвижники, так и нынешние продвинутые. А тут ему ещё предстала такая картина.
На потертом диване возлежала боком, уперев локоть в подушку, тощая заспанная девица в неглиже. Правда, все её неглиже состояло из мятой простыни, которая слегка укрывала бедро, оставляя неприкрытым мохнатую ложбинку внизу плоского живота. Небольшие груди с огромными сосками свисали вниз, как два пустых мешочка. Девица даже не пыталась прикрыть наготу. Она шмыгнула носом и поправила свободной рукой нечесаные волосы.
Серега задумчиво уставился на свой мольберт, вспоминая, в каком именно месте он закончил писать портрет обнаженной. Илья отвел взгляд от девицы и посмотрел на полотно. Там в шикарном атласном интерьере возлежала пышная молодуха в позе Данаи и смотрела на зрителя наглым соблазняющим взглядом. Серега принялся тщательно вырисовывать густую тень под её мощной грудью. Поистине, его фантазия могла родить шедевр из ничего.
- Это мой отец, - внятно повторил Илья.
- Я уже слышал, - пробубнил художник, не отрываясь от груди. В моменты вдохновения его ничто не интересовало. И никто.
- Он поживет у тебя немного, хорошо? - осторожно спросил Илья.
- Пускай поживет, чего не пожить, - задумчиво пробормотал Серега, продолжая пребывать под влиянием обнаженного женского тела, но, наконец, догнал мысль и недоуменно посмотрел на друга. - То есть, как это поживет?
- Пару дней, - сказал Илья. - Потом к матери переедет.
- Да не перееду я к ней. - Отец не отрывал взгляда от девицы. - Лучше уж здесь...
- Я что-то не понял, - нахмурился Серега. - Ты вроде сказал, что это твой отец?
- Да, - кивнул Илья. - Мой отец.
- Так пускай он у тебя и живет!
Илья взял Серегу под локоть и отвел к окну. Художник нехотя оторвался от мольберта, стараясь не потерять из виду то место на полотне, где он поставил последнюю точку. Илья начал развивать только что пришедшую ему в голову мысль.
- Понимаешь, они с Мариной разошлись во взглядах на международную политику. Крепко поспорили из-за Клинтона. Что-то он последнее время ведет себя не так, как хотелось бы мировому сообществу.
- Я-то тут при чем? - не понял Серега. - Мне до этого Клинтона...
- Ну, не могут они ужиться вместе. Как посмотрят программу "Время", так сразу хватаются за посуду. Уже столько её перебили. Марина попросила меня спровадить отца куда-нибудь. А у тебя комната лишняя.
- Но у меня же не гостиница! - попробовал воспротивиться Серега.
- Он тебе готовить будет, - убедительно сказал Илья. - Знаешь, как он отлично готовит. Пальчики оближешь!
Серега тупо уставился в окно. Наверное, соображал, какую причину ему найти для отказа, чтобы она выглядела достоверно. Пока он раздумывал над этим, отец принялся развлекать девицу. Подойдя вплотную, он часто задышал, как юноша-девственник, и присел на краешек дивана.
- Позвольте представиться, - вежливо сказал он. - Николай Терентич. Старший капитан в отставке. А с кем имею честь?
- Матрена, - глубоко зевнув, лениво ответила девица.
Терентич расплылся в широкой улыбке, демонстрируя ей последние зубы, которые уже давно не знали зубной щетки.
- Знаете, Матренушка, а у меня свой дом в деревне. Да! Два сарая и баня на участке. Участок - пятнадцать соток, не считая земли под хозяйственными постройками. А хорошо, знаете ли, зимой баньку затопить...
- Спасибо, у меня ванна есть, - удивленно пробормотала девица, натягивая на себя сползающую простыню.
- Что ванна? Ванна - корыто! - начал вдохновенно убеждать её Терентич. - Вот как ляжешь на полати, как пропаришься до костей, ну просто райское наслаждение.
- Заманчиво! - Девица спрыгнула с дивана и, блеснув неприкрытой наготой последний раз, скрылась за ширмой.
Терентич увязался за ней, но уткнулся в створку ширмы, которую задвинула за собой бессовестная девица. Он постучал по деревяшке и сказал:
- А вы никогда не пробовали картошку, испеченную в печи?
- Нет, - крикнула она из-за ширмы. - Я картошку вообще не ем. От неё полнит.
Серега, наконец, понял, что отказать Илье не удастся, потому как отказывать он совершенно не умеет, тем более своим друзьям. Попроси его Илья съехать с квартиры, чтобы якобы поселить тут дальнюю родственницу с мужем-алкоголиком и шестью детьми, съедет. Поупирается для порядка, но съедет. Широкая душа.
- Ладно, пускай поживет пару дней. Если шуметь не будет и приставать с дурацкими вопросами.
- Не будет, - обрадовался Илья. - Голову на отсечение, не будет! Он вообще мужик смирный. Тише воды, ниже травы.
