- Я не один, - сказал Илья и повернул голову. - Ну, давай, выходи.
Из-за двери нерешительно, понуро опустив голову, словно провинившийся школьник, выплыл Терентич. Он исподлобья уставился на мать, не отводя глаз, сверкающих из-под густых бровей с торчащими в разные стороны седыми волосиками. Мать оглядела незваного гостя с головы до ног и перевела взгляд на сына.
- Кто это? - удивленно поинтересовалась она.
Терентич хмыкнул и недоуменно посмотрел на Илью, одним своим взглядом обвиняя его во всем: в том, что затащил сюда, в том, что мать не узнала его, и вообще в том, что привез в город, оторвав от важных дел в огороде.
- Все, я пошел, - хрипло сказал он и повернулся уходить.
- Да погоди ты! - Илья схватил его за руку.
- Ой, Господи! - спохватилась мать. - Коля!
Илья подтолкнул отца в прихожую, хотя тот упирался, как мог и хватался за косяк. С трудом закрыл входную дверь и прислонился к ней спиной, чтобы в случае чего предотвратить неожиданный побег. От отца можно было ожидать всего, чего угодно. Но, кажется, обошлось - его родители стояли неподвижно и удивленно смотрели друг на друга, пытаясь уловить знакомые черты.
- Как ты постарел, Коля, - наконец, сказала мать. - Я тебя даже не узнала.
- Ну, Маша, - замялся отец, - я тебя тоже с трудом...
- Сколько же лет прошло?
Терентич пожал плечами.
- Жизнь.
Илья посмотрел на часы. Радостная встреча родителей состоялась, ему здесь делать больше нечего. Не знакомить же их, в самом деле. Хотя, можно сказать, что они стали совершенно чужими людьми, и годы взяли свое. Прошли бы мимо друг друга на улице - не узнали бы. Значит, выходит, он их сейчас познакомил.
- Ну все, я побежал, - сказал он и повернулся к двери, чтобы уйти. - У меня дела. Вы уж тут сами как-нибудь...
- Ты что, уходишь? - обернулся отец. - Успеешь свои дела. Никуда не денутся.
Илья замялся. Но только на мгновение. Его звали великие дела, и не стоило их откладывать на потом. Все остальное - мелочи жизни. Не надо заостряться на мелочах, и дело пойдет как по маслу.
- Мне очень нужно. Человек ждет. Я вечером обязательно забегу.
- Неуважительно, - хмуро сказал отец. - Мы тебе кто? Знакомые, что ли! Останься...
- Ну, говорю же, вечером обязательно заскочу, - уверенно сказал Илья. - И вообще, не буду вам мешать. Посидите вдвоем, вспомните, как и что. Вам есть, о чем поговорить.
И он ушел. Конечно, хотелось остаться и поприсутствовать при встрече родителей, которые не виделись два десятка лет. Когда ещё такое произойдет? Но дело прежде всего, решил для себя Илья, и с этого решения его уже ничем не свернуть. Если он не провернет эту сделку, он перестанет себя уважать, он потеряет всякую надежду выбраться на поверхность из того гнилого болота, в котором он жил. Как он сам считал. А родители? Ну что ж, им будет проще объясниться между собой с глазу на глаз. Без лишних свидетелей. Даже если этот свидетель - сын. Может быть, это и к лучшему, что он ушел. Они побеседуют друг с другом спокойно, без ненужной суеты и расшаркивания. К тому же он не любил душещипательных сцен.
Терентич молча снял потертую в некоторых местах куртку, повесил её на вешалку, посмотрел на себя в зеркало, висящее в прихожей, пригладил волосы, давно не знающие расчески. Поправил мятый пиджачок непонятного цвета, заправил воротничок рубашки.
- Ну что, Маша, будем есть блины? - сказал, наконец.
- Да я как-то не готовила... - замялась мать, проскользнула в комнату, выключила бразильского мужа вместе с его любовницей. - Ты проходи, садись.
- Это я так, шучу... - сказал Терентич и прошел в комнату. Остановился на пороге, критически оглядел обстановочку, она ему, видно, понравилась, и он, удовлетворенный, присел в кресло.
- Я сейчас чаю поставлю, - сказала мать и ушла на кухню. Вскоре вернулась, принесла чашки, поставила на маленький столик, положила вазочки с вареньем, сахар.
- Ну, как ты тут живешь? - осторожно спросил Терентич. - Не скучаешь?
- Нет. - Мать помотала головой и заметила с сарказмом. - В молодости с тобой так навеселилась, что никак отдохнуть не могу.
Она опять ушла на кухню, там закипал пластмассовый чайник. Терентич приуныл, уселся поглубже в кресло, откинул голову. Представил, наверное, как если бы он был тут хозяин и вот так вот рассиживался в кресле. Вместо того чтобы работать в своем саду. Нет, ей-богу, городская жизнь не для него. Со скуки помрешь.
- Чем же я так тебя утомил? - спросил обиженно.
- Ах, Коля, давай не будем об этом! - вздохнула она, заваривая свежий чай - Чего теперь вспоминать?
- А чего нам ещё делать, как не вспоминать? - недовольно буркнул он. Нам теперь, мать, только воспоминаниями заниматься и остается. Вон, Илья, бизнесом энтим занялся, крутиться, как угорелый, все хочет удачу за хвост ухватить. А нам что, сиди себе, чай пей, да про жизть вспоминай.
