Осмотр места преступления мало что дал. Три мента, явно подогретые градусами, обнюхали все пространство склада, протискиваясь между плотными рядами коробок, попинали ногами валяющийся на полу мусор, вскрыли ещё несколько коробок с таким же мусором, подобрали пару окурков и ржавый ключ.
- Ну что, дело ясное, что дело темное! - сказал старлей, командующий двумя сержантами. - Сафонов, ты у нас самый грамотный, составляй протокол.
Грамотный сержант вынул из папки листок бумаги, быстренько переписал все, что находилось в помещении, уточнил, что обнаружено в коробках, указал про окурки и ключ, после чего дал Илье расписаться в том, что ничего не забыл. Илье доверился ему и подмахнул, слегка проглядев бумаженцию.
Сказав, что у них дел невпроворот, они опечатали двери склада и уехали, отпустив Илью восвояси. И он остался один как перст в пустом безлюдном переулке, на который уже опускались вечерние сумерки. Ему страшно захотелось напиться с горя, но он вовремя вспомнил свое обещание заехать под вечер к матери с отцом, и решил, что родители наверняка согреют его израненную душу и приголубят блудного сына.
Ему открыла мать. Увидев его бледное лицо, блуждающий взгляд и растрепанный вид, она сразу поняла, что сына гложет душевная мука, от которой он так просто не избавится. Она прекрасно знала, что Илья будет все терпеть в себе и ни за что не поделиться наболевшим, чтобы не травмировать её. Бывали жизненные ситуации, когда Илья находился не в лучшем положении, и почему-то всегда старался это скрыть от матери. Но рано или поздно она узнавала о постигшем его несчастье, а молчание сына расстраивало её ещё больше.
- Что с тобой, Илья?
- Ничего. Все нормально, мам, - хрипло сказал он. - Обычные неприятности отечественного бизнеса. Как вы с отцом?
Мать внимательно смотрела на него, пытаясь понять по его поведению, насколько крупная неприятность произошла. Если смотрит прямо и даже улыбается, то случился какой-то пустяк, который можно легко пережить, а если отводит взгляд, значит, случилось что-то серьезное, и последствия могут быть катастрофическими. Илья взгляд отводил, и значит, ему крупно досталось. Только ведь ни за что не скажет, хоть убей.
- С отцом все хорошо... - пробормотала мать. - Посидели, чаю попили. Он сказал, что давно хотел меня навестить. Часто обо мне вспоминал. Сказал, что если бы не дела, давно бы уже был тут.
- Как ещё у него дела! - бросил Илья и прошел в комнату.
Там было тихо, уютно и тепло, совсем не так отвратно, как в холодном промозглом переулке. Да ещё работал телевизор, и красивая дикторша рассказывала про встречу президента с творческой интеллигенцией, которой он обещал разобраться с культурой. Так и говорил, что, мол, обязательно разберется с этой культурой. Будь она неладна.
Но отца и след простыл.
- А где он?
- Ушел, - пожала плечами мать и приглушила звук, чтобы не слушать про президентские разборки.
- Как это ушел? - изумился Илья. Вот этого он никак не ожидал. Так надеялся, что отец поживет у матери несколько дней, и он сможет спокойно обделать свои дела. Но дела он не обделал, а скорее обделался, так ещё и отец выкидывает номера.
- Вот так, ушел. - Мать пожала плечами. - Засиделся я у тебя, сказал, и ушел.
- Я думал, он у тебя поживет немного... - пробормотал Илья и опустился на стул у стены.
- Да мы тут с ним немного поссорились, - вздохнула мать. - Ты ведь его знаешь...
Илья откинул назад голову и закрыл глаза.
Тонкий красный луч проходил через призмы, трубки и отражатели, преломлялся и делился на несколько лучей, которые падали на экран причудливым рисунком, играющим всеми цветами радуги. Включился электронный проектор, и на экране возник кадр с движущимися фигурками людей. Голографическое изображение стало более четким, а лица людей более объемными и хорошо различимыми. Они были почти как живые. Они перемещались в кадре, бежали друг за другом, махали руками и куда-то исчезали. Человек в белом халате подкрутил фокус, и очертания лиц стали более четкими и похожими на кого-то. Он с ужасом смотрел на экран. Лица были до боли знакомы. Он даже вздрогнул от неожиданности.
- Что с тобой, сынок? - Мать стояла рядом и трясла его за плечо. Какой-то ты бледный. Что у тебя случилось?
Илья открыл глаза.
- Ничего. - Он вздохнул и сразу вспомнил, зачем он здесь. - Значит, ушел. Ну и ладно...
Художник, как всегда был при деле, в своем живописном фартуке и с кистью в руке. Глядя на него, Илья подумал, что дорого бы сейчас заплатил за возможность вот так беспечно расхаживать по квартире в перепачканном фартуке и мазать краской холст, как твоей душе угодно. Поистине, вот оно простое человеческое счастье - спокойно делать то, что можешь, и не рыпаться дальше своих возможностей. Не зря говорят, что счастье - это отсутствие несчастья.
- Можно к тебе? - спросил Илья обреченно, словно боялся, что Серега его прогонит. Может, у него сейчас очередное свидание с музой, и он не захочет никого лицезреть, особенно постную рожу Ильи. Но на удивление, художник с готовностью посторонился, пропуская его в квартиру.
