Если бы не один из самых просвещенных людей царства Костей того времени, граф Брендель2, такое необдуманное заявление могло отложить отбытие охотников на неопределенное время, но он справился, и всего через пять минут претенденты на трон страны Костей узнали, что Брендель идет на восток, Карбуран отправляется на запад, Дрягве достался юг, а Жермон при поддержке затерявшейся пока на соседних улицах артиллерии ищет удачи на севере.
Иванушка, смутно чувствуя, что от него моментом требуется нечто большее, нежели бутерброды с зеленой хурмой, взобрался на коня и произнес небольшую, но запутанную речь, призванную вдохновить участников на охотничьи подвиги.
Закончил он ее традиционным пожеланием:
- ...И, как говорится, ни пуха вам, ни пера!..
Но тут же, подобно кабану из засады, выскочила и обезоружила его одна, но предельно логичная мысль.
Они же на кабана идут охотиться, при чем тут перья?..
Тут же, непрошено, автоматически и мгновенно, всплыл и сорвался с языка запасной вариант:
- В смысле, я хотел сказать, ни хвоста, ни чешуи...
Какая чешуя?!.. Это же кабан!!!
А что у них, у кабанов, там бывает?..
Хм...
- То есть, конечно, ни уха, ни рыла!..
На такой мажорной ноте закончилась официальная часть проводов удалых охотников, и остающиеся в городе члены жюри дали отмашку стартовать.
Время пошло.
Спящий город разбудили и заставили вздрогнуть и перевернуться в своих и чужих постелях голоса четырех серебряных рогов, и охота на исполинского вепря началась.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------
1 - Если бы заметил хозяин.
2 - Правда, самопровозглашенный, и лишь на фоне некоторых своих коллег по списку костейского дворянства, искренне считающих, что алфавит - это сорт витаминов. А витамин - фрукт, помесь то ли сливы с персиком, то ли апельсина с бананом.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Четвертый час отряд барона Бугемода продирался сквозь редколесье и кустарник северного склона Кукушкиной горы.
Там, где отряды остальных дворян проскакали бы на полном ходу и не заметили преград, фамильное осадное орудие Жермонов не могло равнодушно пройти мимо ни одного дерева.
Чтобы его охотничья партия продвигалась по лесу хоть со сколько-нибудь значительной скоростью, впереди нужно было бы пустить семь-десять артелей лесорубов-стахановцев. Но лесорубов не было и, яростно скрипя зубами и проклиная все горы, деревья и кусты вместе взятые и каждый по отдельности1, благо времени у него для этого было предостаточно, барон с тоской окидывал блуждающим взором открывающуюся перед ним картину.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------
1 - Откровенно говоря, доставалось под горячую руку и кабану, свите, и лукоморцам, и жюри, и Костею, и всему Белому Свету оптом... Всем, кроме одного человека. Бабушка Удава - это святое. Бабушка права всегда. Если бабушка не права, значит, сам дурак.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------
Может, в другое время и при других обстоятельствах ноябрьский лес, припорошенный еще не начавшей таять под бледным дневным солнцем хрусткой морозной крупкой, и вызвал бы у него иные чувства, но только не сейчас, когда один и тот же вид нагло и назойливо мозолили ему глаза на протяжении несколько часов, а окружающие его сосны и осины он уже начал узнавать в лицо.
Еще немного, чувствовал барон, и я начну с ними здороваться.
Или, что самое ужасное, они со мной.
В сорока метрах за его спиной, уже почти невидимая (если не поворачиваться в ту сторону и не вглядываться хоть сколько-нибудь пристально) лежала дорога. Впереди - вся Кукушкина гора, вообще-то больше напоминающая перевернутое блюдце, но для него сейчас - высокая и неприступная, как самый несговорчивый пик самой удаленной горной страны.
С мыслями и чувствами человека, почти законный престол которого со скоростью сорок метров в полдня уплывает у него из-под носа, Жермон наблюдал за отчаянной, но безрезультатной возней расчета с бабушкиным подарком.
Если бы сейчас выражение его лица увидел кабан, то тут же скончался бы от разрыва сердца.
Но, к несчастью для барона и к счастью для кабана, встреча их откладывалась на неопределенное время, и злополучному Бугемоду оставалось только свирепо оглядывать окрестности и бессильно кипятиться в собственной желчи.
