А еще через десять минут из черного хода заброшенного дома уверенно вышел тщедушный старичок, одетый в полушубок из чернобурки, с роскошным малахаем в тон на голове, и чрезвычайно недовольным выражением лица. Изящно перекинув трость из левой руки в правую, он твердой походкой направился на площадь, а через нее - сначала к Ювелирному переулку, потом к Мясоедовскому и, наконец, к Ажурному.
И везде тоном, не терпящим возражения, отдавал караульщикам не распитых еще бочонков один приказ: прихватить по бочке, присоединиться к пирующим на площади, ни в чем себе не отказывать, а утром доложить ему, что народ про его светлость говорил.
Наверное, это был единственное распоряжение за долгое время, которое сторожа выполнили с радостью, расталкивая друг друга и вприпрыжку.
Когда двое из Ажурного смешались с буйной толпой на площади, из темноты навстречу застывшему у бочек распорядителю выступила Серафима.
- Ну, как? Уговорил?
- Уболтал, - рассмеялся мелким дребезжащим смешком дед Голуб - лицедей со стажем. - А где богатыри наши былинные?
- Терёха, Егорша, Игнат, сюда, загружаемся быстро! - кликнула царевна в темноту, и та отозвалась лошадиным фырканьем и звоном подков по мостовой.
- Ну, давайте, грузите, ребятушки, - похлопал Егора по могутному плечу в районе локтя - выше не доставал - старый актер. - А мне еще в Уматный к контуженым нашим заскочить надо - с советником одежкой обратно поменяться, грим смыть, да на место голубков наших оттащить с Кысем со дружиною.
- Спасибо, дед! - улыбнулась Сенька и помахала вслед быстро удаляющейся фигурке вязаной перчаткой.
С площади доносились несвязные обрывки перевираемых песен, мелочных ссор, неистового хохота и бессмысленных потасовок.
Клиенты явно созрели.
Наставал черед третьей стадии операции.
Царевна прошмыгнула под окнами какого-то дворца мимо пирующих постольцев и гостей столицы и оказалась на Господской улице. Там ее уже ждали.
- Ну, как, всё готово? - взволновано спросил Иванушка.
- Готово, - удовлетворенно кивнула она. - А вы готовы?
- И я готов, - подтвердил звучный густой голос.
- Ну, благодарим за понимание, уважаемый Лунь Баюн...
- Баян, - снисходительно поправил сказитель и принял гусли в боевое положение. - Пойдем, что ли?
- А что у нас... у вас... в репертуаре? - на ходу полюбопытствовала царевна.
- Героическая эпическая былина "Смерть витязя". Небольшая, но торжественная.
- Что, совсем небольшая? - заволновалась на всякий случай Сенька.
- Всего тысяча двести тридцать семь куплетов.
- С припевами? - не унималась по инерции царевна.
- После каждого куплета, - успокоил певец.
- Гут, - успокоилась Серафима.
Через пять минут после начала вечернего концерта на сказителя обратила внимание около четверти гуляк.
Через десять минут - еще половина.
Через пятнадцать площадь приумолкла, если не считать подвываний в несколько сотен глоток не в тон и не в такт, коллективных сморканий в рукава и дружных всхлипываний, местами переходящих во всхрапывания.
Через тридцать минут после начала даже самые стойкие слушатели медленно уплыли в страну похмельных снов.
Разгульная жизнь на Дворцовой площади остановилась.
Началась жизнь разумная.
Разбивались простоявшие десятилетиями заколоченными парадные дворцов. Спящие мертвецки пьяным сном горожане сначала перетаскивались, а потом и перевозились на телегах в приемные залы, где их уже поджидали растопленные воспитанниками детского крыла камины и постели из портьер и гобеленов. Ближе всех к камину в царском дворце занимали почетное теплое место двое графских слуг и распорядитель, освобожденные от пут, но из мира грез пока не вернувшиеся.
Гвардейцы, стражники, охотники, пожарные и, конечно, Иван с Серафимой трудились не покладая рук, не отдыхая ног и не разгибая спин.
Через полтора часа последняя жертва Бренделя была перенесен под крышу ближайшего дворца и уложена в ряд с собутыльниками. Министры, золотари, купцы, сапожники, пекари, кузнецы, рудокопы, колесники, слуги претендентов - все оказались равны перед хлебным вином, Лунем Баяном и уставшими донельзя и наплевавшими на ранги спасателями.
Еще несколько часов ушло на то, чтобы превратить столы и скамьи в дрова для дворцовых каминов. Впрочем, к счастью для спасателей и для спящих на полу, после рыцарских турниров, плясок и драк некоторые предметы уличной мебели уже начали свой путь к растопочному материалу, и им оставалось только намного помочь.
Закончив работу, спасатели и детвора выскочили из теплых, но пропитавшихся сивушными парами перегара помещений на свежий холодный воздух, обессилено опустились на ступеньки парадных и вздохнули с облегчением.
Все, кроме Ивана и Серафимы.
Они-то знали, что кроме вечера и ночи бывает еще и утро...
* * *
