- Кондрашенька!!!.. - залилась слезами то ли горя, то ли радости на пятом этаже дворца Находка, припав к закованной в гипс руке Спиридона.
- Помогите оттащить!.. - заорал Иван, и гвардейцы со всей площади и зрители с первых этажей кинулись разбирать завал: герб отдельно, свинья отдельно.
Под жестким поросячьим брюхом лежал оглушенный и придавленный, но живой Кондрат.
Когда руки друзей подхватили его и понесли, он очнулся.
- П-поставьте... н-на место...- недовольно пробормотал гвардеец и сделал попытку вырваться. - Что я вам?.. Спиря?..
- А ты стоять-то можешь? - заботливо склонился над ним Наум.
- З-заодно... и п-проверим...
Толпа остановилась и бережно установила пострадавшего на ноги.
- Ну, как? - обеспокоенно поинтересовался Панкрат.
- Б-башка трещит... а так - нормально... вроде... - приложил руку ко лбу, прислушался к остальным ощущениям и должил Кондратий, покачнулся и словно невзначай оперся на руку Ивана. - А что с кабаном?..
Поверженный зверь, про которого в спасательной лихорадке все забыли, лежал неподвижно там, куда его оттащили.
И внимательно смотрел на улизнувшую жертву недобрым красным глазом.
- Живой!!!..
Добровольных помощников как ветром сдуло.
Гвардейцы схватились за бесполезное оружие.
Находка - за сердце.
Спиридон - за костыль.
А кабан шевельнулся, оскалил зубы и, не сводя мстительного взгляда с побледневшего Кондрата, стал пытаться подняться.
- План прежний - за кем он бросится, убегает в парадное, - торопливым шепотом, словно опасаясь, что зверь его подслушает, тараторил Иванушка тихо расходящимся веером гвардейцам.
- Угу, - кивнули головой солдаты.
Кабан тоже кивнул, и издевательски прихрюкнул.
- У-у, параз... - начал было сообщать ему свое мнение Захар, как с Господской улицы донесся душераздирающий вопль - сначала один, потом второй, и через секунду вся аудитория - лоджии, партер, бельэтаж и галерка на крышах подхватила его.
- МЕДВЕДЬ ИДЕТ!!!..
- Что?.. - растерянно заморгал Иванушка, и глянул в поисках объяснений на первого попавшегося1.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
1 - По стечению обстоятельств это оказался кабан, тряской рысью направляющийся к ним с Кондратом. Не иначе, как объяснить чего-нибудь.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Тот, словно поняв, о чем кричали люди, мгновенно остановился, проворно обернулся и зашарил хищным взглядом по впадающим в площадь улицам.
- Это шутка такая? - растянул разбитые губы в вымученной улыбке Кондрат и нервно сжал в кулаке подобранную минутой раньше пику.
- Ухихикаться можно, - замогильным голосом отозвался Фома.
А кабану, похоже, стало не до шуток.
Щетина на грязном горбатом загривке встала дыбом, глазки прищурились, зубы угрожающе оскалились, в горле зародился сиплый булькающий звук, похожий на рычание, а переднее копыто неровно забило по мостовой, с каждым ударом разбрызгивая секущие осколки льда и камня.
С Господской донесся и окатил замершую в ожидании страшного и невероятного площадь громоподобный вызывающий рев, от которого задрожали стекла, завибрировал воздух и затрепетали зрители.
Кабан всхрапнул, набычил голову и устремился на вызов.
И, как две стихии, как две ужасные разрушительные природные силы, одолеть которые не дано никому, а тем более, простому смертному, звери сошлись в смертельной схватке, словно вся их прошлая жизнь проходила и была подчинена одной лишь цели - дожить, дотянуть, дотерпеть до этого самого судьбоносного момента, когда в одном поединке решится всё, сразу, окончательно и бесповоротно, на веки вечные.
Словно завороженные, замерли люди в дворцах, застыли в благоговении гвардейцы вокруг, затихли даже воробьи под крышами, затаив дыхание взирая на битву двух лесных гигантов.
Медведь был силен, но откормленному сытому борову он был не ровня. И кабан медленно, тяжело, с ранами, кровью и потерями, но одолевал его. Сначала это было с трудом заметно в клубке яростно переплетенных тел, но спустя минуту, две, три стало отчетливо видно, что медведю долго не протянуть.
Когда противники остановились, чтобы перевести дух, и схватка замерла на несколько мгновений, люди сочувственно охнули:
- Тошшой-то какой!..
- Шерсть свалялась...
- Больной он, что ли?..
- Где ж ему свинью-то одолеть!..
- Не выдюжить, бедняге...
Кабан, словно услышав их слова, радостно взрыкнул и кинулся в атаку.
Мишка отступил, поскользнулся, упал, изворачиваясь и скаля грозные клыки, но было поздно: кабан наскочил на него и впился желтыми зубами в мохнатое горло.
Народ вскрикнул, и тут из толпы гвардейцев, исступленно крича что-то яростное, дикое, неразборчивое, выскочил Кондрат. Не помня себя, он бросился на торжествующе оскаленное рыло, что было сил, вонзил в красный, горящий восторженной злобой глаз пику, и повис на древке, загоняя его всё глубже и глубже.
