— Буду знать. Может быть, пригодится на будущее... А то у меня, оказывается, тоже на мак аллергия. Прикинь, какое совпадение? Не находишь это странным? — прищуриваюсь. Как бы ни хотелось обойти эту тему, но я должен узнать правду.
— У многих людей реакция на разные продукты. В этом ничего удивительного нет, — отводит взгляд и шепчет, смотря себе под ноги.
— Да, конечно. На цитрусовые, например, распространено. Но вот мак… довольно редко.
Снова повисает пауза. Ташковская делает вид, что занята приготовлением. Отворачивается и достает из шкафчика две тарелки, но наложить пельмешки не успевает. В дверь звонят. Внезапно, громко и продолжительно.
— Ждешь кого-то? — поднимаю брови. Может быть, хозяйка пришла проведать постояльцев? Или кто из соседей решил заглянуть?
— Нет, никого не жду, — пожимает плечами.
— Пойдешь открывать?
— Да… Максим, мальчиков к плите не пускай, пожалуйста, не хватало, чтобы опрокинули кипяток…
— Я посмотрю за ними, не волнуйся. Иди, вдруг что-то важное.
Ташковская убегает, но почти сразу же возвращается.
— Не дождались, видимо… Ушли.
— Ну и ладно. Ничего серьезного, значит. Если бы что-то важное, звонили бы долго.
— Я тоже так думаю. Кто-то ошибся квартирой, скорее всего.
Она снова берет половник, зачерпывает… Но на этот раз раздается громкий стук. Видимо, кто-то попал в подъезд и долбит уже в дверь.
— Интересно… Может, я открою сам? — приподнимаюсь, немного напрягшись.
— Нет. Не стоит… За детьми присмотри, — Настя отчего-то бледнеет. Отложив поварешку, снова уходит в прихожую. Слышу, как щелкает замок.
— Привет…
— Привет, Настенька! Чего как долго не открывала? Хорошо, что сосед пустил в подъезд, а то я уж волноваться начал… Вдруг опять пожар. А детки где? Спят?
Ага. Спят. От того, как громко колотили в дверь, мертвые бы проснулись!
Что еще за мужик явился?
Неприятные мысли лезут в голову. Надо срочно выяснить.
— Пошли-ка, посмотрим, кто к маме пришел… — беру Пашу за руку, а Миша сам выбегает вперед нас.
— А вот и он! Пашенька, сыночек, как ты? Соскучился по папке?
Замечаю в дверях мужика, тянущего свои грязные руки к Мише. Он назвался отцом, но даже не понимает, что перед ним стоит Михаил, а не Павлик! Что за клоун бестолковый?!
Ребенок прячется за мать. Видать, не очень рад встрече с «папиком».
— Доброго вечера, милейший, — выхожу из тени, держа за руку Пашу.
Типок
В прихожей возникает немая сцена. Мужик удивленно смотрит на меня, я бросаю не слишком любезный взгляд на него. Дети глядят друг на друга. А Настя «прожигает дыру» в полу.
— Доброго вечерочка… Настен, а это что еще за типок? Физиономия знакомая, но не припомню кто… — небрежно кивает в мою сторону незваный гость, словно я не слышу его слова.
«Типок»… Так меня еще никогда не обзывали.
— Максим Лобанов. А для вас, любезный, Максим Михайлович. Насть, там пельмени остывают. Пойдем ужинать.
Ташковская распахивает глаза, удивленно глядя в мою сторону, а потом вспоминает о том, что теперь нас на одного больше.
— Дим, ты это…
— О, пельмени, значит? Так я с удовольствием поем. Голоден как волк! Накладывай, хозяюшка! — не давая договорить, этот упырь скидывает ботинки, демонстрируя всему миру дырявый носок. А затем нахально чешет мимо Насти прямиком в кухню к накрытому столу. Девушка отступает и случайно задевает Мишу, спрятавшегося сзади у нее под ногами. Тот, пошатнувшись, шлепается прямо вслед от грязного ботинка и начинает реветь, заставляя Ташковскую обратить на себя внимание. Паша подхватывает вой, выбегая к брату и тоже шлепается в лужу. Братская солидарность!
— Я сейчас… вернусь, простите… — опускает глаза. — Бедовые мои! Ну что за поросятки? Тише, не плачьте!
Настя, поспешно поднимает мальчишек и уводит в ванную, чтобы смыть грязь.
— Вообще-то, ужин планировался на двоих, — скрещиваю руки на груди и обращаюсь к новоприбывшему, пока Анастасия занята детьми. — Третьего не ждали.
— Вот и я о том же. Погостил, пора и честь знать. Детям скоро спать, а гостям расходиться. Гуд бай, май лав, гуд бай, — с невозмутимым видом заявляет Дима, косясь на дверь. Да так, что едва удерживаюсь, чтобы не врезать ему по наглой физиономии.
— С какой стати я тебя должен слушать? Ты вообще кто и какого фикуса мне свои правила диктуешь?!
— Это ты лучше расскажи, чего забыл у Насти? Слюни на нее пускаешь? Хрен тебе, понял? Дверь там. Шарф намотал и свалил по-быстрому, пока в одних трусах на мороз не отправился.
Это становится последней каплей. Хватаю наглеца за грудки и буквально выставляю за порог. Молча. Плевать кто он. Подумаю об этом завтра.
— Да я тебя в порошок сотру! Хмырь! — машет руками.
— Начинай тереть. Медленно и тщательно. Вот тебе тряпка, — сую ему куртку и захлопываю дверь, едва удержавшись от того, чтобы самому не протереть грязный пол в подъезде его лицом.
Конечно же, Дима обижается, но не уходит. Откровенно желает испортить нам романтический вечер. Хорошо хоть Настя не видела, как мы с ним обменивались любезностями.
