— Насть, не беспокойся. Я обо всем позабочусь, — уныло киваю. Обещать, что дети ко мне не привыкнут, как-то язык не поворачивается. Я-то к ним уже привык, кажется.
— Подождешь, пока соберу мальчишек? — вырывает из размышлений.
— Да, — расплываюсь в улыбке, представляя сонные мордашки близнецов.
* О том, как собирались в дорогу описано в бонусе к роману. Все кто еще не получил, но хочет, оставляйте заявку.
Подарочки
Настя
Снова едем к нему. Удивляюсь, насколько странной бывает судьба. Столько лет я тянула все на себе. Уверена, встреться мы при других обстоятельствах, Лобанов даже не вспомнил бы кто такая Настя Ташковская. А ведь я больше не планировала с ним пересекаться.
Максим. Сколько раз я ловила себя на мысли, что бесстыдно разглядываю его, пока он возится с малышами. А дети, так и тянутся к нему, позабыв обо мне. Даже кошка, которую мы спасли, смотрит на Лобанова влюбленными глазами. А он оказывается и животных любит. Вон как сюсюкает с ней. И Веру свою нагрузил с самого утра: купи одно, купи другое… Все для того, чтобы четвероногая ни в чем себе не отказывала. Видимо, у меня появилась конкурентка. Черт. О чем это я вообще? Кошка-конкурентка… Надо же до такого додуматься! Хотя у этой кошки гораздо больше шансов влюбить в себя Лобанова. Мурлыкает на ухо, ласкаться постоянно лезет, молчит, шубу, драгоценности не просит, истерики не закатывает. Идеальная женщина.
— О чем думаешь? — замечает мое настроение.
— Когда успел сменить ароматизатор? В прошлый раз так не пахло. Цветами.
— А ты еще не заходила к себе в комнату?
— Нет… Что там?
— Узнаешь.
Интригует.
Лобанов берет подмышки мальчишек и кивает на дверь. Пожимаю плечами и в предвкушении чего-то, сама не понимая, чего, шагаю в сторону своей спальни.
Толкаю дверь и замираю.
— Нет, сначала мама, — строго говорит Лобанов, удерживая пацанов, желающих посмотреть поближе на оранжерею. Иначе не назвать то, что стало с комнатой. Везде цветы. На полу, кровати, окне, столе… все забито вазонами с совершенно разными цветами: тут и розы всяких сортов, от которых в воздухе витает удивительный аромат свежести и нежности. Рядом с ними легкомысленные хризантемы-ромашки всех цветов радуги. Чуть дальше вазон с яркими шапками темно-синей гортензии, окруженной бордовыми гвоздиками.
— Вау… Ты ограбил цветочную базу?
— Почти. Хотел подарить тебе миллион алых роз, но их скупил какой-то бедный художник. Богатому программисту пришлось забирать то, что было в наличии в семь утра.
Не могу сдержать улыбку. Цветы настолько прекрасны в своем разнообразии, что никакой миллион алых роз не сравнится с этой экспрессией, флористическим «взрывом».
— Спасибо, это очень неожиданно и мило. Лучший букет за всю мою жизнь!
— А как же пельменный?
— Он был вкусным, только вот съесть его мне пришлось в одиночестве, — вспоминаю неприятную ситуацию с побегом Дмитрия и Макса. Лобанов хмурится. Понимаю, что зря дала ему пищу для размышлений. Поэтому скорее перевожу тему: — А у нас тоже есть для тебя кое-что.
— Правда? — вижу, как загораются глаза Макса.
— Видел, какой мы тебе подарок нарисовали? — вспоминаю о нашем сюрпризе.
— Эм, нет…
— Не настолько ценный, конечно, но мальчишки старались.
— Я в гостиную и не заходил, если честно. Да и маркеры лежали нетронутые. Даже не думал, что вы успели порисовать, — смотрит с недоумением.
— А мы специальные фломастеры использовали. Ты же сказал, что у тебя все есть… в кабинете, — на последней фразе заикаюсь.
Максим сводит брови, и я понимаю, что мы сделали, что-то ужасное.
— Это не тот планшет для рисования, да? — едва не падая в обморок, спрашиваю я.
Лобанов разворачивается на 360 градусов, так и не выпуская мальчишек, и говорит:
— Идемте, детки-конфетки... Посмотрим, что за подарочек меня ждет.
Шагаем в молчании. Близнецы и те, притихли. Макс ставит мальчишек на пол, открывает дверь и пропускает меня вперед. Но мой запал хвастаться куда-то резко подевался. Лучше за порогом переждать. Кто знает, как отреагирует Лобанов. Возможно, в гневе он ужасен.
— О… — выдыхает, заглянув в комнату следом за мной. Пашка замечает планшет и радостно бежит к нему. Еще бы, ребенок не забыл, с каким усердием рисовал каляка-маляку красным фломастером. Прямо на экране. Черт возьми, кто же знал?!
— Я ототру, — лепечу, первое что приходит на ум.
— Не уверен, что мультиэкран из суперсовременного пиксельного наноматериала «ототрется», — поднимает брови Максим.
— Тогда куплю новый. Знаю, он наверняка жутко дорогой, прости… но я возьму кредит. Обещаю.
— Этот экран — новая разработка моих знакомых цифровых инженеров. Он был выпущен всего в десяти экземплярах. Эксклюзив, так сказать. Чудо техники.
— Значит, его нельзя купить? — окончательно теряюсь.
— Нет.
— И что же теперь делать?
— Рисовать на бумаге?
— Я думала это и есть бумага. Поверхность не отличить! Токая и приятная на ощупь. А как хорошо фломастеры впитывает!
— Вижу.
— Все отменяется, да? Ты нас теперь накажешь? Выгонишь?
— Дай-ка подумать. Дети, кто вас сюда привел? Мать?
