У всех ангина и лечение тёплым вином «Агдам». Его закапывали в песок, оно нагревалось, и этим пойлом полоскали горло, но мы, больные, ничего не выплёвывали, а глотали эту невообразимую жидкость. Такие полоскания не меньше восьми раз в сутки ангину излечивали за два дня.
А сушёная рыбка от гурзуфских моряков была слаще любого южного фрукта. В 1968 году всё было в дефиците, пиво можно было купить только в баре для комсомольских работников в международном лагере «Спутник».
Вспоминаю, как однажды, накупив связки вяленой рыбки и повесив их себе на шею, мы отправились днём в «Спутник». Мы были молоды, можно сказать, юны, и с юмором у нас было всё в порядке, поэтому пользовались успехом у девушек-официанточек, а особенно у барменши того бара, шикарной брюнетки с ярко-красными губами и высокой грудью, на которой взгляд всегда задерживается. Мы старались как могли, делали ей комплименты, развлекали и даже намекали о будущих отношениях.
Мы попросили её оставить столик на вечер, и она пообещала. Это была огромная привилегия. Узнав, что в баре остался один ящик «Жигулёвского», а это двадцать бутылок, каждая из них стоила двадцать восемь копеек, мы сразу заплатили и сказали, что возьмём свой ящик вечером. Из напитков в баре были только розовый ликёр и коньяк «Три звёздочки», понятно, безумно дорогие, и для нашего кармана и то, и другое было недоступно.
И вот вечером вся местная элита – работники торговли, артисты, цеховики, из которых потом выросли кооператоры, каталы и доступные девушки – за соседними столиками потягивала коньячок, а своих спутниц угощала ликёром.
Вечер был жаркий. Мы сидим, попиваем холодное пиво с сушёной рыбкой. Глядя на нас, остальные посетители тоже захотели холодненького пивка. Однако в баре им отвечали, что всё пиво уже выкуплено ребятами.
Какой мужчина не захочет иметь то, что ему недоступно? На просьбу продать бутылку пива мы предложили не продажу, а обмен. Сначала мы обменяли три бутылки пива на бутылку коньяка. Следующая бутылка коньяка была обменяна на две бутылки пива, следующая уже пошла один к одному. Через час за бутылку пива нам давали уже три бутылки коньяка.
Уже потом мы всех стали угощать коньяком. Это пиво-коньячное пиршество сопровождалось хоровым пением и общими танцами. К концу вечера все так набрались, что чувствовали себя братьями навеки.
Воспоминание отчётливо выявило моё желание немедленно рвануть в Крым. И пусть это будет Ялта!
Серёга Хвостов, давний приятель из медслужбы камчатской флотилии, получил назначение в Ялту начальником дома отдыха Черноморского флота. Когда Серёга устраивал нам отвальную, его переполняла гордость, переходящая в напыщенность. Он время от времени закидывал голову назад, замирал, думая о своём высоком, потом как бы невзначай возвращался к нам и начинал размахивать руками от переизбытка эмоций. Он старался нам не показывать, как далеки мы теперь от него, удачливого. Он-то на бережку, а мы по-прежнему – «рожа в масле, хрен в тавоте, но зато в подводном флоте».
Мы понимали, что без волосатой руки здесь не обошлось, и, несмотря ни на что, радовались за него. Ведь кому-то должно по жизни везти. Ещё он, изрядно поднабравшись, проговорился, что Валентина, его жена, уже там и работает в ялтинском управлении гостиничного хозяйства. Это совсем было запредельно. Да, родственные связи нашего Сергея были всемогущи.
Улетая с Камчатки, он не оставил свои телефоны. Как бы «не надо, не ищите»…
Тем не менее я здорово рассчитывал на Серёгу, когда летел в жаркую Ялту, где маячили не менее жаркие встречи.
Из непредвиденного первое: я не нашёл ни Серёги, ни Вали. Они улетели к родителям на юбилей. Второе, уже приятное: я смог уболтать Ирину (Ирочку, Валину коллегу), чтобы она меня поселила в любую гостиницу Ялты на её усмотрение. Так как я долго и красочно рассказывал про нашу камчатскую жизнь, хлебосольную семью Хвостовых и про Валин салат с крабом, морской капустой, красным перчиком и лучком, то Ирочка, наверное, так живо представила это роскошное блюдо, что у неё слюнки потекли, и она растаяла.
Ирочка устроила меня в недоступную простым курортникам гостиницу «Массандра» – чудесное двухэтажное деревянное строение с колоссальными террасами, в парке «Массандра». Главное преимущество этой гостиницы было в том, что по её карточке пускали на пляж гостиницы «Ялта», которая, по счастливой случайности, соседствовала с «Массандрой».
Но я не поспешил этим воспользоваться: меня влекло туда, где мы когда-то героями-любовниками шлялись по узким кривым улочкам, наслаждались юностью и беззаветно верили в свою счастливую судьбу.
Я сел в троллейбус и отправился в Гурзуф. Никакого такси или попутки: именно вот так, медленно двигаясь по шоссе, покачиваясь влево-вправо вместе с остальными пассажирами, я плавно въезжал в свои воспоминания.
