Роберт Янг (1915–986) – имя, хорошо знакомое всем истинным ценителям классической фантастики. Достаточно перечислить названия лишь нескольких его вещей: «Срубить дерево», «Девушка-одуванчик», «Звезды зовут, мистер Китс!», «Тридцать дней в сентябре», «На Реке»… Роберт Янг не был профессиональным писателем и всю свою жизнь, за исключением трех лет службы в армии, прожил в маленьком городке Силвер-Крик в штате Нью-Йорк. Работал машинистом, литейщиком, швейцаром, разнорабочим, а в свободное время писал и за тридцать лет создал пять романов и более ста рассказов, и именно рассказы стали визитной карточкой писателя.Произведения, вошедшие в этот сборник, относятся к разным жанрам, но все их объединяют удивительная доброта и человечность Роберта Янга, неожиданные сюжетные повороты и писательское мастерство, благодаря которому мы видим его глазами холмы в золотисто-красном осеннем наряде, призрачные вальсирующие пары в заброшенном звездном корабле и дивное создание в зеленом кружеве кроны гигантского дерева.
Robert F. Young
Collection of Short Stories
© Robert F. Young, 1956, 1965, 1982, 1987
© Перевод. А. Иорданский, наследники, 2019
© Перевод. Я. Лошакова, 2019
© Перевод. Н. Виленская, 2019
© Перевод. А. Комаринец, 2019
© Перевод. Г. Веснина, 2019
© Перевод. Р. Облонская, наследники, 2019
© Издание на русском языке AST Publishers, 2019
Стронг развернул лифт так, чтобы подниматься спиной к стволу – чем меньше он будет видеть дерево на первой стадии подъема, тем лучше, – но именуемая лифтом открытая пирамидка на тонком тросе вернулась в прежнее положение, не дойдя и до сотни футов. Дерево желало сопровождать Стронга с самого начала, невзирая на то, чего хотелось ему самому.
Ствол, отстоящий футов на пятнадцать от лифта, напоминал скорее утес – выпуклый живой утес; кора вздымалась буграми восемь-десять футов длиной, глубина трещин составляла не меньше трех-четырех, а вверху виднелось величественное облако кроны.
Стронг не хотел смотреть вверх, но глаза обращались туда сами собой. Он чуть ли не насильно опустил их и стал смотреть на быстро уменьшающуюся деревенскую площадь с фигурами трех его компаньонов. Зухр и Синее Небо, стоя на одном из древних курганов, выкуривали по первой утренней сигарете. Лиц их с такой высоты Стронг не видел, но предполагал, что Зухр, как всегда, набычился, а Синее Небо, как водится, думает о бизонах. Райт, управлявший лебедкой, стоял наособицу и тоже, скорее всего, выглядел как обычно, разве что слегка волновался: Стронг ясно видел перед собой его мягкое и в то же время решительное лицо, сразу почему-то выдающее бесспорного лидера.
Окружавшие площадь дома сверху казались еще красивее, чем там, внизу. Золотисто-красное солнце Омикрона Кита весело играло на хамелеоновых крышах и пряничных фасадах. Все строения в радиусе трехсот ярдов от дерева очистили и огородили канатами, но Стронгу представлялось, что эльфы, занявшие их ночью, заботятся о жилищах, пока хозяев нет дома.
Мысль эта развлекла его ненадолго: ее прогнала длинная очередь мощных лесовозов, выстроившихся на площади.
Стволу на такой высоте полагалось бы стать тоньше, но он не стал – Стронг, во всяком случае, не замечал никаких изменений. Дерево по-прежнему напоминало утес, и он чувствовал себя скорей альпинистом, чем древосеком. Высоко над ним маячила первая ветка – горизонтальная секвойя, произрастающая из древесного Эвереста.
– Дриад не видать пока? – спросил Райт в левом ухе, где помещалась миниатюрная рация.
– Пока нет.
– Скажи, как увидишь.
– Черта с два! Раз я вытянул длинную травинку, то все, что я найду наверху – мое.
– Я просто помочь хотел, – засмеялся Райт.
– Больно мне нужна твоя помощь. На какой я высоте?
Райт, величиной с сигарету, сверился с приборным окном лебедки.
– Сто шестьдесят семь. Еще сто двадцать, и доедешь до первой ветки. Как самочувствие?
– Нормальное.
– Вот и ладно. Дай знать, если хоть что-то пойдет не так.
– Обязательно. – Стронг отключил рацию языком. Вокруг потемнело, вернее позеленело: бледный хлорофилловый свет, сочащийся сквозь толщу листвы, густел по мере подъема.
Испытав первый приступ древостраха, Стронг использовал усвоенный в спецшколе прием: нужно сосредоточиться на чем-то другом, все равно на чем. Он мысленно инвентаризировал все прикрепленное к перекладине лифта: колышки и молоток для забивки, паек, спальник, палатка, обогреватель, ролик для троса, резак, аптечка, пояс верхолаза, страховочная веревка, рабочая веревка (только один конец, другой разматывался из бухты у подножья ствола), набор подшипников, зажим, фляжка…
Вот наконец и крона. Стронг думал, что листья будут огромными, но они оказались маленькими; их изящный рисунок напоминал листву сахарного клена, который когда-то в изобилии рос на Земле. Алые птицы ха-ха на первой ветви встретили Стронга жутким хохотом, покружили над ним, цинично оглядели его глазками-полумесяцами и перелетели повыше.
Ветка походила на горную гряду, нависшую над деревней. От нее ответвлялись другие, каждая с хорошее дерево – если такая рухнет, то вдребезги разнесет любимый дом кого-то из колонистов.
Стронг в который раз задался вопросом, почему коренные жители самого крупного континента Омикрона Кита-18 селились вокруг этих монстров. Даже на своем примитивном уровне, который им приписывает доклад Службы Прогресса (хотя строить они умели красиво), туземцы должны были понимать, как опасно такое соседство во время грозы и какую сырость, предвестник разложения, разводит такая густая тень. Должны были, но явно не понимали: из всех туземных деревень только эта не превратилась в руины, и только это дерево не подцепило загадочную болезнь, от которой засохли на корню остальные.
