А Артемка изучал тот, противоположный берег реки. Таинственный, совсем, казалось, дикий. Тянуло туда, звало, обещало много интересного, разные приключения.
Но берег был недостижимым, нечего было и мечтать там оказаться… Нет, он окажется, исследует. Потом. Когда подрастет. Сейчас хорошо и то, что он узнал об этом месте, о том, что оно существует…
Артемка перевел взгляд направо и увидел деревья, а над ними – ту церковь, похожую на окаменевшую женщину. Она действительно стояла над самым обрывом, а отсюда, снизу, – словно бы висела в воздухе… Артемка прибавил шагу, боясь, что сейчас церковь возьмет и прыгнет в реку, задавит по пути его, маленького и растерянного.
И тут из-за деревьев на горе вылетело ярко-желтое с широкими крыльями. Еще не отошедший от страха быть задавленным, Артемка вскрикнул и присел.
– Ты чего?! – изумился папа. – Это дельтаплан. Красота… Гляди.
Артемке было уже стыдно своего вскрика, он впился глазами в движущийся по небу огромный то ли воздушный змей, то ли легкий-легкий самолетик. В центре, меж крыльями, лежал человек.
– Ребята с горы бегут, ловят поток воздуха и парят, – рассказывал папа с уважением и как бы завистью. – Молодцы. Давно не видел… Знаешь какая смелость нужна! Бывает, не попадают в ветер, падают…
Дельтаплан удачно сделал круг над лесочком, рекой и стал удаляться.
– Нам тоже туда, – кивнул папа на холмистое, с деревьями и кустами пространство. Большое и вольное.
Взобрались по не очень крутому склону. Папа сразу присел.
– Передохнем… Водички попьем.
Отсюда было видно, что пространство не такое уж большое, не совсем вольное. Вдали, со всех сторон, тесно стояли дома. Казалось, дай им волю, и они ринутся сюда, займут этот кусок природы, зальют траву асфальтом, бетоном, на которых выстроятся машины…
– Как ты? – мама заботливо склонилась над папой. – Дойдешь до метро?
– Дойду… Нормально.
Метро. От этого слова последнее очарование пропало, и Артемка поджал губы. Какой это поход, когда рядом метро…
– Так, продолжаем, – папа поднялся.
– В метро? – плаксиво уточнил Артемка.
– Пока нет. Мы тут еще не всё обошли…
Мама заметила:
– Только давай сильно не увлекаться.
Тропинка петляла меж деревьев, огибала какие-то ямы, заросшие негородской, с колючками и толстыми стеблями травой, взбегала на гребни, сбегала с них… По тропинке шли трое путешественников, отталкиваясь лыжными палками. Впереди – папа, в центре – Артемка, а сзади – мама. Стрекотали кузнечики, взлетали испуганные птички, что-то пробежало, качая траву, что-то свистнуло над головой, разрезая воздух, и папа успел заметить, что это ястреб. Но Артемка ястреба не различил, был рад и этому свисту.
– А вот тут можно сделать серьезный привал. И перекусить.
Они стояли перед большим бугром или маленьким холмом – Артемка не мог выбрать определение.
Хоть вокруг все было неровно, но этот бугор-холм выделялся. Склоны его были очень крутые – Артемка не знал, как взрослым, а ему наверняка нужно было бы взбираться на четвереньках. А вершина – плоская, будто ее срезали.
Мама расстелила плед, разложила еду. Уселись.
– А знаете, – сказал папа, – где мы нашу колбасу жуем?
– Где? – мама насторожилась.
Папа указал на бугор-холм:
– Это Дьяково городище – первое человеческое поселение на территории Москвы. Самое древнее… На вершине стояли два длинных дома. Археологи нашли кости медведей, оленей, еще разной дичи. Представьте, охотники спускаются вниз и где-нибудь возле нынешней станции метро добывают оленя. А в овраге на них нападает медведь. По ночам вокруг городища бродят волки, и мужчины охраняют от них женщин и детей… В реке ловят осетров и белуг весом в полтонны… А однажды из дальних мест, нынешнего например Бирюлева, приходят воины враждебного племени, и городище выдерживает многодневную осаду… А в другой раз двое самых сильных мужчин ссорятся, один из них уводит часть жителей отсюда. Они долго идут на север, через реки, болота, непролазные дебри и в конце концов поселяются там, где сейчас живем мы. У того родничка, который подпитывает наш прудик в парке… Как, вполне ведь возможно?
Артемка с готовностью закивал, жалея лишь о том, что папин вопрос заслонил нарисовавшуюся в воображении живую картинку с древними людьми.
– Мы с мамой раньше всё подальше уезжали, – продолжал папа. – Думали, там интереснее. Ладога, Белое море, Байкал, Саяны, Телецкое озеро… А оказалось, потом, когда я уже… когда не смог ездить, что и в самой Москве вот такие места есть. Удивительные, древние… И мы, Артемыч, еще походим, посмотрим. И в Царицыне, и в Абрамцеве, в Серебряном бору. Ты не бойся…
В его голосе были и твердость, и в то же время что-то, от чего Артему хотелось прижаться к папе, погладить его по голове, как маленького и слабого.
Мимо них, будто инопланетянин из фантастических фильмов, медленно и тяжело прошагал человек с высокой поклажей на спине. Без объяснений Артемка понял, что это тот человек, который недавно летал, несет обратно к горе свой дельтаплан.
– Походим, сынок, походим, – подтвердила мама, собирая вещи в рюкзак. – А ты у нас молодец!
