– А он женат?
– Пока нет. Зима встанет, отправим в поселок – там есть невесты…
– А у него настоящее имя Яша, или это русский, так сказать, псевдоним?
Родители отмолчались. Лингвист из Якутии или Бурятии объяснил:
– Личное имя вам никто не скажет. Это тайна.
Сергей Игоревич доел свое мясо, передал пустую тарелку молодой женщине, стройной, крепкой, с чистой гладкой кожей; не верилось, что большую часть года она живет в чуме… Посидел ради приличия, хотя хотелось на воздух.
Дождался, пока один из гостей, поблагодарив хозяев, выйдет, и последовал его примеру.
Парни сколачивали из жердей что-то вроде переносной ограды, подростки играли в догоняшки, а малышня катала машинки по траве.
Тут же были и олени – одни бродили неподалеку от жилищ, опасаясь лезть в них, наполненных приезжими; другие по-прежнему смирно стояли в упряжке.
Женщина Ольга гладила одного из запряженных оленей, с торчащим из центра лба уродливым рогом, жалеюще приговаривала:
– Бедненький, как тебе живется такому…
Возле поленницы лежала похожая на медвежонка собака и миролюбиво посматривала на Сергея Игоревича.
Его медленно стала заливать тоскливая зависть к обитателям этого мирка.
«И долго ты так выдержишь? – сразу вякнул насмешливый голос. – Оленей пасти, в чуме на досках спать, мыться раз в месяц?» – «Если бы родился частью этого мира – был бы, наверное, счастлив». – «Да ну! Хе-хе. Быть частью мира, который более сильные миры выдавили на край света. Буквально на край света. Их обрекли на мучение, как слабых эскимосов в Северной Америке, огнеземельцев в Южной, айнов на островках между Россией и Японией, а теперь цивилизованные народы завидуют этому мучению, изучают его, оберегают». – «Не в этом дело!» – «А в чем?» – «Да ни в чем!» – мысленно рявкнул на насмешливый голос, как сейчас Сергею Игоревичу казалось, настоящий.
Залюбовался было девочкой лет четырнадцати, в спортивных штанах, футболке, под которой выделялись бугорки грудей, за которой гонялся то ли брат, то ли племянник лет двенадцати. Девочка уворачивалась от выбрасываемой вперед руки, и толстая коса блестящих черных волос тяжело билась о ее спину, плечи…
Сергей Игоревич залюбовался девочкой искренне, чисто, без мыслей, но как только осознал, что залюбовался, так сразу полезли и мысли.
Вспомнилось о гостеприимном гетеризме – традиции, когда мужчины малых народов на время делились своими женщинами с гостями из других родов или вообще чужаками… Наверняка делились не для того, чтобы сделать гостю приятное, а по чисто прагматичной причине: укрепить свой народ генетически.
Ясное дело, они не знали слов «ген», «геном», «генетика», впрочем, как и европейцы – что-то связанное с генами появилось во времена Дарвина, – но чувствовали, что цивилизация, заключающаяся для них в трех-пяти сотнях человек, явно мала. Все – родственники, и в итоге рождаются больные, хилые дети. Жертвы близкородственных скрещиваний по-научному, кажется. И когда появлялись чужаки, И когда появлялись чужаки, и их не убивали как врагов, добирались до местных женщин, то после них рождались дети крепче. Вот так и появилась традиция. Интересно, что она была особенно развита у народов Севера и островов Тихого океана.
Правда, справедливости ради, многие другие народы предлагали своих жен, дочерей, невесток чужакам, но в основном за деньги. А эти – бескорыстно. Вернее, тоже корыстно, конечно, – ради освежения крови, укрепления популяции.
Чужаки же вместо укрепления нередко приносили оспу, туберкулез и сифилис. Но сейчас-то времена изменились…
– Эх-х, – появился перед Сергеем Игоревичем великан-краевед, наверняка в свое время попользовавшийся гостеприимным гетеризмом вволю. – Выпить бы счас. – И сыто рыгнул в кулак.
– Да, неплохо бы. – Не то чтобы Сергей Игоревич тоже очень хотел водки или чего-то вроде, но мысли, как говорили в его детстве, заканали, хотелось переключиться. – А у вас совсем ничего?
– Так Ленка ж отобрала. Обратно поедем – заберу. Пропустим… Как тебе тут? Первый раз на стойбище?
– Нет, конечно. Не первый. – В своем голосе Сергей Игоревич услышал негодование и обиду. – И у эвенков был, и у тофаларов, тоджинцев… Но коротко, вот так же…
– А хочешь на неделю, на месяц? Могу устроить. У меня семья есть… друзья. С ними столько накочевал, как вокруг света. Теперь уже не могу, здоровье, а они привыкли, чтоб кто-то с ними был. Одним уже скучно… Ну, – Дмитрий Абрамович нахмурился, поняв, что подобрал не то слово, – не скучно, а как бы не хватает теперь чего важного…
