Восточные банкиры сами просили Саймона взять на себя руководство финансовыми делами столь же «больной» металлургической компании (питсбургской «Крусибл стил» с активами около 240 млн. долл) и отразить угрожавший ей «налет» со стороны группы мелких финансовых «пиратов». Компания входила в сферу влияния Меллонов. Однако их интерес к этой малоприбыльной компании, видимо, был невелик. Крупных акционеров «Крусибл стил» не имела. Директорам и администраторам компании принадлежало менее 1 % акций. Этим решила воспользоваться группа мелких финансовых хищников, возглавляемая чикагским дельцом Моррисом Рубином. М. Рубин и его партнеры в конце 1965 г. приступили к скупке акций «Крусибл стил» и официально объявили о намерении добиваться переизбрания ее правления. В январе 1966 г. банк Меллонов просил Саймона войти в состав правления «Крусибл стил» и изнутри организовать отпор «налетчикам»[430]. «Тот самый Нортон Саймон, — писала по этому поводу «Нью-Йорк тайме», — которого еще недавно поносили, как «пирата», теперь принял на Уолл-стрит образ некоего «финансового Робин Гуда», пришедшего на выручку попавшему в беду правлению «Крусибл стил»»[431]. Саймону и его доверенным лицам предоставили четыре места в совете директоров «Крусибл стил». Заняв пост председателя финансовой комиссии, он приступил к организации «обороны» компании. Его «Хант фудс» приобрела значительный пакет акций «Крусибл стил».
Но не всегда финансовые операции Н. Саймона протекали столь гладко. В тех случаях, когда он пытался получить «голос» в делах крупных «респектабельных» корпораций, опекаемых основными финансовыми группами, калифорнийский финансист встречал унизительный отпор. Правление гигантской корпорации «Свифт» почти демонстративно отказало Саймону в директорском месте, несмотря на то, что он контролирует значительный пакет акций этой компании. В 1964 г. Саймон приобрел (через «Макколл корпорейшн») около 10% акций компании «Америкэн бродкастинг парамоунт сиэтерз» и потребовал предоставить его доверенному лицу директорский пост. Правление компании, опираясь на поддержку банкиров лимэновской группы, не только отвергло это требование, но и приняло меры к тому, чтобы ограничить «голосующую силу» пакета акций Саймона на собрании акционеров, внеся некоторые изменения в устав компании[432].
Подобно новоорлеанскому финансисту Роусселу Н. Саймон мечтает проникнуть в сферу «высших финансов», войти в состав финансово-промышленной плутократии США и стать наравне с «патрициями». Но пока он еще далек от достижения этой цели. Ни один крупный банк не удостоил его приглашением занять место в совете директоров, и для него по-прежнему остаются наглухо закрытыми двери аристократических клубов.
Находиться вне сферы конкурентной борьбы главных монополистических объединений совсем не означает пребывать в независимости от них. В условиях развитого финансового капитала ни один частный предприниматель — будь то промышленник, банкир или фермер — в США не может избежать той или иной формы подчинения и зависимости от крупных банков-гигантов и главных монополистических объединений. Американским аутсайдерам приходится постоянно вести борьбу против экономического диктата основных финансовых групп.
Об этой борьбе писал В. И. Ленин: в условиях современного монополистического капитализма старая борьба мелкого и крупного капитала «возобновляется на новой, неизмеримо более высокой ступени развития». В разряд «мелких», указывал Ленин, попадают целые синдикаты[433].
Семья Хантов владеет нефтяными концессиями в Ливии и Австралии. Но сомнительно, чтобы членам его семьи удалось в конечном счете в результате острой конкурентной борьбы создать на основе этих концессий собственную «нефтяную империю». Мировые рынки сбыта нефти в странах капитализма довольно прочно контролируются участниками неофициального нефтяного картеля. Прорваться на этот рынок сбыта сквозь заслоны, поставленные международными нефтяными монополиями, как показывает опыт, почти невозможно.
