Уж не знаю, кто изобрёл эту технику, сдаётся без Стравинского не обошлось, но она определяла наличие металлических объектов определённой формы. То есть активируешь и в определённом радиусе видишь есть у кого-нибудь ствол или нож или нет. И то, что в руках у террористов были керамические клинки как бы намекало, что имела место утечка. Они знали, что именно будут искать и хорошо подготовились, обманув систему. А значит у меня действительно были проблемы. Походу, с такой удачей, мне даже из дома выходить не стоит. То дохлые немцы, то живые террористы. С другой стороны, из этих передряг я всегда выходил с прибытком, осталось лишь выкрутиться в этот раз, ну и заложников вытащить.
— Шевелитесь, коровы! — на лестнице показались повара, которых подгоняли оставшиеся бандиты. — Внизу чисто! Всех собрали.
— Тогда охраняйте их. — главарь демонстративно убрал пистолет за пояс. — если что — валите на глухо. А я пойду наверх, к директору этой рыгаловки, позвоню телевизионщикам. Пора миру узнать, что святые воины пришли взять дань с неверных! И дать мир и свободу нашим братьям в Палестине! Так что даже не думайте рыпаться. Каждый из нас готов умереть за правое дело, а вот готовы ли вы, это большой вопрос!
Глава 22
— Нас не интересуют деньги! — Олег, или точнее Мурад аль-Харид, как он представился переговорщикам, сидел на стуле напротив нас, демонстративно общаясь по громкой связи радиотелефона. — Мы пришли сюда не за презренным златом, а чтобы помочь всем правоверным в священной войне! Знамя пророка Мухаммеда взвеется над Иерусалимом, а враги наши падут под мечами! И пусть мы умрём, но не сделаем ни шагу назад, так своим начальникам и передайте!!!
Заложников, и меня в том числе, усадили на пол перед экраном кинотеатра на третьем этаже общественного корпуса санатория, где мы обедали. Смертницы пристроились по краям, так, чтобы вся толпа попадала в область поражения взрывчатки. Остальные пятеро террористов распределились по всему корпусу. двое оставались с нами, а трое дежурили у окон, контролируя окрестности с разных сторон здания. Между собой преступники общались с помощью простых радиостанций, которые пусть с трудом, но справлялись со своими обязанностями. По крайней мере панический вопль при начале штурма явно были в состоянии передать.
С точки зрения классической обороны место было откровенно так себе. Кинотеатр санатория располагался в самом центре здания, а вокруг были разные помещения, типа библиотеки, комнаты для настольного тенниса и даже радиоузла. И в большинстве этих помещений имелись окна, подходящие для скрытого проникновения. И это я ещё молчу про три лестницы, одна из которых вела на крышу, где находилась будка киномеханика и прочие подсобки.
Для «Альфы» подобная планировка являлась официальным приглашением на обед. Атака с разных сторон с возможностью скрытного проникновения, что может быть лучше. Вот только всю обедню портили смертницы, нейтрализовать которых мгновенно не получалось при любом раскладе. Убить? Запросто! Даже я, не особо напрягаясь исполнил бы обеих разом, не вставая с места. Только вот сжатые в потных ладошках пульты намекали, что это не решит даже половину проблем. Скорее уж совсем ничего не решит, а лишь усугубит их. А вот чтобы укатать их в железобетон, по уже сложившейся привычке времени не хватит. Слишком тонкий слой послужит лишь дополнительной осколочной рубашкой, а нарастить его я просто не успею.
Конечно, варианты у меня всё равно оставались. Аспект позволял мне довольно вольно обращаться со своей стихией, не опираясь на рамки техник, именно этим аспектники выделялись среди обычных энергетов. Нет нужды подстраиваться, можно импровизировать, вольно изменяя базовые приёмы под свои нужды. И даже сейчас я имел возможность нейтрализовать обеих девиц разом, но не торопился с этим. А всё, потому что меня изрядно смущал главарь, тот самый Олег или Мурад аль-Харид.
На первый взгляд в нём не было ничего необычного, однако если задуматься, именно это уже смущало. Ну не дотягивал он до харизматичного лидера, за которым пойдут на смерть. Скорее уж я бы сказал, что Олег выглядел как профессиональный разведчик, на котором не задерживается взгляд. Эдакий человек-никто. И ладно бы, может он отличный оратор, способный зажечь публику, но вот взгляд у него был куда острее и умнее, чем положено упёртому фанатику.
