— Это ваша вина!!! — главарь даже не дёрнулся, когда лезвие отсекло кисть мужчины, зашедшегося в крике боли. — Решили поиграть со мной⁈ Теперь каждый час мы будет отрубать кому-нибудь часть тела, пока наши требования не будут выполнены! Мне плевать как вы это сделаете! Привлеките канадцев, их мы тоже щадить не собираемся, но наши братья должны быть на свободе!!! Даю вам час и, если через это время не будет хороших новостей, получите ещё одного инвалида!!! Карим, выброси им этот обрубок, чтобы эти кяфиры поняли, что мы не шутим!
Один из террористов кивнул, и подхватив отрубленную кисть направился к выходу из кинозала. Другой перетянул обрубок тем же ремнём, останавливая кровь и дотащив его до толпы заложников швырнул искалеченного массажиста к нам. Я успел первым, поймав раненного и осторожно уложив его на пол. А после перевёл взгляд на Олега.
— Нужны бинты и лекарства иначе он истечёт кровью, — несмотря на опасность спровоцировать бандитов, взгляд я не отводил. — вы доказали серьёзность своих намерений, но, если люди начнут умирать, это плохо скажется на переговорах. Это санаторий, тут обязательно должен быть медицинский кабинет. Пошлите людей или дайте нам самим найти аптечку.
— Затикнись! — двинулся ко мне бандит, поигрывая окровавленным ножом. — Я тибе язикь вирьву!!!
— Погоди, Назир. Это мой старый знакомый, — оскалился главарь. — Любитель лезть не в своё дело. Ты никак не успокоишься? Может выбрать тебя следующим?
— Как вам будет угодно, — я сильно сомневался, что какой-то нож, даже керамический, справиться с моей «Каменной кожей», так что равнодушно пожал плечами. — Но сейчас помогите спасти раненного. Сделайте жест доброй воли. Это можно будет использовать в переговорах.
— Наши переговоры не твоё дело, свинья! — вызверился Мурад, но потом вдруг успокоился. — Хорошо. Вот она пойдёт и найдёт лекарства.
— Нет, — отрезал я, видя, как та самая девчонка, спорившая со мной по поводу обеда, бледнеет и пытается отползти. — пойдёт кто-то из мужчин. Женщины бестолковые и слишком эмоциональные. Она наберёт всякого мусора, а ты же второй раз не выпустишь, я прав?
— Стоило бы действительно вырвать тебе язык, за наглость, — удивлённо оскалился главарь, — но ты прав. Женщинам нельзя доверять серьёзные дела. Но ты не пойдёшь, слишком ты шустрый. Вот ты! Ты пойдёшь!
— Я? — с пола неуверенно поднялся парнишка примерно моих лет, одетый в халат и фартук. — Я н-не могу…
— Тогда ты нам не нужен, — взгляд аль-Харид стал острым словно нож. — Назир…
— Я пойду!!! Пойду!!! — ужас в голосе поварёнка можно было черпать вёдрами. — Я всё сделаю!!!
— Назир, проводи. — мотнул головой Мурад. — Если станет чудить ты знаешь, что делать.
— Зарэжю как свинью! — подтвердил тот и схватив за шкирку парня буквально швырнул его к выходу. — Иди, сын собаки! Силишаль что накиб сказаль? Толькя попрёбуй — зарэжю!
Я проводил глазами исчезнувшую за дверью парочку и вернулся к раненному. Нет, я не начал страдать сексизмом, да и в другой ситуации предпочёл бы отправить за лекарствами женщину. Особенно из тех, что постарше и повидали некоторое дерьмо. Таких кровью не напугать, и они принесут всё что надо. Но молодая девчонка наедине с ошалевшим от крови и веществ маньяком с ножом — это явный перебор. Рубль за сто, целой бы она не вернулась. Или надругался бы, или надругался и убил. Третьего не дано. Тем более что для террористов мы были грязными неверными, достойными лишь смерти. Хотя… я покосился на девчонку, которую видел вместе с Мурадом в торговом центре, может быть не для всех.
Первое, что мне бросилось в глаза, так это мешки под глазами у моей случайной знакомой. Точнее, знакомой называть её было не правильно, я даже имя девушки не знал, да и правильней было бы назвать её женщиной, сейчас было понятно, что она старше чем казалась в прошлый раз. Лет тридцать, может даже тридцать пять. Судорожно сжатые губы, бегающий взгляд, она явно нервничал, хотя ситуация к спокойствию и не располагала. Вот только в глазах у смертницы я не видел готовности умереть. Скорее наоборот, там была мольба о помощи. Видимо та размолвка, свидетелем которой я стал, не была семейной сценой, а девушка, видимо, пыталась соскочить. Но не вышло.
Поймав её взгляд я медленно моргнул обеими глазами, мол привет. Та дёрнулась, словно от удара, а зрачки расширились, узнавая меня. Понятное дело, разговаривать с ней я не собирался, не зачем было злить Мурада, но контакт был установлен. Теперь для неё я был не обезличенной людской массой, а человеком, который когда-то за неё вступился. По себе знаю, чем ближе знаешь человека, тем сложнее сделать ему больно, не говоря уже о том, чтобы убить. Собственно, на тренировках с Выгорским из нас эту рефлексию специально изгоняли. И нет не для того, чтобы сломать психику, просто как я понял, инквизиторы должны быть готовы действовать против любого противника, неважно кто перед ними, старик, ребёнок или родной человек. Специфика профессии такая.
