Начальство сидело далеко, да и не собиралось оно следить за подчиненными, искренне надеясь, что те — сознательные офицеры.

А ее звали Мария Мирабель Анчес Угальдиньо…

* * *

Майор, с трудом вырвавшись обратно в реальность, очумело потряс головой. Рядом что-то оглушительно взорвалось. Второй, третий раз… Боекомплект рвется. Странно, сразу не сдетонировал. Или это пули из гильз вышибает от жара?..

Гадать о причинах смысла нет. Вот тихонько порадоваться, что до сих пор не пришибло осколком, — это можно. Тело пронзило болью. Пилот заскрипел зубами, в бессильной злости царапая правой рукой камни. Это же надо, так подловили! Ни встать, ни сесть…

Наверное, местная фауна от грохота расползлась подальше. Собственно, змей и всякой паукообразной дряни в здешних горах немного. Не то, что в памятном заливе острова Свободы. Поначалу жутковато было купаться у авиабазы, потом привык. Удачной та командировка вышла… Конечно, пришлось кабину долго отмывать — похмельному организму конвертера высший пилотаж плохо давался. Но выкрутил. И даже кого-то из новоявленных червяков-гусанос накрыл удачно… На учебный «конверт» блоки вооружения не подвешивались в принципе. Технари бомбы прямиком из грузового отсека спихивали — аж экзоскелеты парней гидравликой плескали! Кто же знал, что пиндосам взбредет Залив Свиней творчески переосмысливать и воплощать в утроенном размере? Да еще и ранним утром июньского воскресенья… Не работает это против нас. Даже если высадка в темноте и под прикрытием атомных авианосцев. Вот и получили не захваченный остров, а пляж, забитый горелыми десантными ботами-«подушечниками»…

…Коротко прогрохотало в последний раз, и канонада прекратилась. Тишина. Даже пламя не трещит горелой пластмассой. Нажралось наконец. В сторону погибших Смолин старался не смотреть. Так-то смерть видеть доводилось часто — в авиации потери случаются и без участия противника. Да и штурмовать довелось не только над океаном. Но с этим экипажем майор летал четвертый год…

Окружающие вершины презрительно взирали на скорчившегося у обугленных обломков человека в ярко-оранжевом комбинезоне. Надо же, про океан вспомнил! Памир кругом. Белизна снегов, серость камней, радужность лишайников.

Майор больше всего любил зеленый. Скорее даже цвет молодой листвы. Апрельско-майской юной листвы, еще не потерявшей яркость от жары…

* * *

— Папа! Папа, вставай! Опоздаем ведь! Точно-точно опоздаем!

Обычно в отпуске майор валялся в постели до последнего — отсыпался впрок. На службе ведь то полеты, то тревоги, то матчасть, то молодежь обучать. Хорошо хоть боевых вылетов сейчас нет.

Но сегодня выспаться не получилось. Топочут, на постель лезут, сопят — Лешка за двоих старается. Ему и пяти еще нет, но парень сознательный. Получив с вечера задачу, исполняет с рвением.

— Пап, доброе утро! — Мигель остался у двери. Старший сын пошел характером в деда — на удивление неторопливый и обстоятельный. Уже и профессию выбрал — в снайперы примеряется. А что, усидчивости на троих хватит. Если бы еще неинтересные уроки не прогуливал — скучно, мол.

— И вам привет, сыновья! — Смолин подхватил смеющегося Лешку, поставил у кровати. — Так, бойцы невидимого фронта, а вы сами готовы?

— Так точно, товарищ отец! — мгновенно посерьезнев, кивнул младший, только в глазах чертенята так и прыгают. — Даже товарищ мама почти готова! Только ты все спишь и спишь!

С улицы донеслись нестройные звуки. Дворик коттеджа выходил в тылы центрального проспекта, где перед большинством праздников оркестры проводили предполетное слаживание и прочие шлифовки сыгранности. Захочешь — не проспишь!

Перейти на страницу:

Похожие книги