— Точно. Надо же проверять отражательную способность. А вообще, зеркала… — я волевым решением оборвал сам себя, — нет, а то как начну, так пять часов тебе по ушам ездить буду. Давай лучше ты мне про свою работу расскажи. Ты все там же?
— Да, учу детей. Двадцать восьмая средняя, имени Иосифа Сталина.
— Чего у тебя на работе новенького? Хотя, извини, — оборвал я сам себя — глупо спросил, у тебя в исторической науке «новенькое» не часто бывает.
— Не скажи, — обиделась за профессию Инка, — это твои зеркала, небось, с пятнадцатого века не менялись. А у нас сейчас как раз, загвоздка: английская компартия все-таки продавила открытие документов по перелету Гесса. И о предвоенных договорах с гитлеровской Германией.
— А, слышал в новостях, — кивнул я головой. — Подлые договоры. Не зря их столько лет британское правительство стыдилось показывать.
— Ну и вот. А как учить детей? Это ведь совсем другой расклад по предвоенному периоду получается. Вот и приходится самим описывать, в меру сил. Пока ждем скорректированную программу. Хорошо, что теперь с этим быстро. Кстати, в новом варианте общего учебника, в главе по предвоенному периоду 40х, будут учтены и мои предложения. Я их полгода назад в МинОбр посылала. Теперь даже буду в списке авторов.
— Молодец ты! — обрадовался за Инку я. — Так я, оказывается, под руку со знаменитостью иду.
— Да ну ладно тебе, — смутилась Инка. — Нас там человек триста, чьи предложения в учебнике учли. Я ближе к концу списка.
— Все равно, молодец.
Шагов двадцать мы прошли молча.
— Знаешь, — хлопнула меня по предплечью Инка, — я прямо иду сейчас с тобой, и так мне хорошо.
— Правда? — От неожиданной приятности я разомлел.
— Конечно. Я почти по такому же маршруту наших шестиклашек водила. Тридцать человек! Это как муравьев в авоське тащить. Не уследишь. А ты один. Иду, вот, отдыхаю.
— Гм-м… — Честно говоря, не на такое объяснение я рассчитывал, и слегка подувял. — А чего такое «авоська»?
— Ты чего, не знаешь? — округлила глаза Инка. — Совсем одичал там, на своем юге. Это же сейчас самый писк моды! Ретрофутуризм. Дико удобная вещь. Вернемся домой, я тебе покажу.
— Лады, напомню.
Мы вышли с боковой улицы, и оказались на широком светлом проспекте. Перспектива была потрясающая. Прямой как стрела, широкий как полноводная река, с редко стоящими разноцветными домами, особенно яркими на фоне снега, он вызывал ощущение простора, праздника, движения куда-то туда, к горизонту, в лучшее завтра.
— Что-то коммунальщиков на улицах много, — заметила Инка, оглядываясь, — и полиции. Прям столпотворение какое-то. Крупный снегопад что ли обещают?
— Может быть. — Согласился я. Обманул ее, выходит. Я ведь точно знаю, что снегопад не ждут. Бросил короткий взгляд на часы: — двадцать пять минут до лимита.
— Здравствуйте, Инна Ивановна! — Затормозив, пискнуло Инке какое-то утепленное розовым комбинезоном дите, со смешными косичками.
— Здравствуй, Леночка, — ласково сказала Инка.
— А это жених ваш? — поинтересовалась нахальная кнопка, развернув на меня голову так, что косички взбрыкнули.
Инка как-то странно крякнула, но не покраснела ни на тон. Потому что и так красная. Мороз.
— Нет, это мой друг и одноклассник. То есть бывший конечно.
— Бывший друг? — уточнила девочка.
— Одноклассник. А друг настоящий.
— Поня-яятно. — Важно протянула Леночка. Хотя чего ее там могло быть понятно, когда даже мне непонятно… — Я побегу тогда. До свиданья Инна Ванна!
Девчонка вихрем рванула мимо нас, только косички взбрыкнули.
— Вишь ты теперь какая почетная стала, — ухмыльнулся я. — Инна Ванна!
— Ты еще подшпиль, — тыкнула меня локтем Инка. — Хорошо еще, младшеклашку встретила. А то завтра бы вся школа нам с тобой кости перемывала.
— Ну и что? Пусть бы себе пошушукались всласть. Тебе жалко, что ли?
— Нет, — ответила Инка, — не жалко. Нам направо сейчас.
Мы свернули направо, на боковую улочку. И буквально через пять минут оказались на…
— Кра-со-та! — В три приема выдохнул я.
Бульвар правда был красивый. Раскидистые деревья выстроились в две линии. А рядом с ними, ближе к пешеходной дороге, вытянулись кусты. Наверно летом, когда бульвар одевался зеленью, отсюда было почти не видно окружающий город, и люди могли представить себя идущими по лесной алее. Но и сейчас, зимой, — вид был хорош. Снег одел деревья и кусты густыми белыми кронами. Оттого бульвар был похож на какое-то сказочное ущелье. По «ущелью» шли прохожие. Спешащих здесь почти не было, видимо бульвар лежал в стороне от суетных путей. Неторопливо двигались молодые мамы с колясками. Часто — парами. Пока мальцы дышали короткой зимней прогулкой, подружки обсуждали семейный быт. «А он мне такой… А Милка-то, ну ты ее знаешь…» Контрастом к расслабленным мамам, навстречу прошел ведущий коляску парень. Совсем молодой, он вез передвижную люльку с таким осторожно-ответственным лицом, что напоминал сапера из старого фильма; так возят взведенную бомбу. Тронь — и бабах. Не иначе, жена доверила чадо в первый раз.
— Бульвар Санкары. — объявила Инка.
— Того самого? — переспросил я.
— Ага. Да вон он и сам стоит.
— Где?
